Надвратная Смоленская икона Божией Матери «Одигитрия»

На протяжении всей истории, начиная с древнейших времен, одним из основных факторов формирования национального самосознания, облика и культуры того или иного народа были его святыни. Люди всегда бережно хранили предметы, из поколения в поколение почитавшиеся священными, воспринимая их как символы своей самобытности, религиозной, культурной и национальной независимости. Каждый народ полностью отождествлял себя со своими святынями. Поэтому во время войн, каких-либо бедствий и разного рода нестроений люди в первую очередь старались оградить и спасти именно свои вековые святыни, ясно понимая, что с их потерей или уничтожением они на долго, а быть может даже и безвозвратно, утеряют свою государственную и этническую свободу и вместе с ней — свое духовно-религиозное и культурное самовыражение.

Такое понимание было присуще еврейскому народу, который до Рождества Христова, в эпоху ветхозаветную, будучи единственным во всем мире носителем монотеистической религии, свято сохранял Ковчег Завета, а затем и построенный царем Соломоном Иерусалимский Храм. Точно такое же отношение к святыням было и в Византийской империи, навсегда прекратившей свое бытие после падения Константинополя и последовавшего затем обращения в мечеть собора Святой Софии. Ревностно сохраняла святыни и приемница империи Константина Великого — Русь, которая многие свои национальные реликвии получила именно от Византии.

Древняя святыня

2012-02-16_1

В числе одних из первых святынь пришедших на Русь еще в домонгольский период была икона Божией Матери именуемая «Одигитрия», которая с давних времен почиталась христианами как чудотворная. По свидетельству древнего церковного историка и писателя Никифора Каллиста эта икона была написана в 49 году апостолом и евангелистом Лукой по просьбе правителя Сирии Феофила и передана ему в дар. После смерти Феофила эту икону перенесли из Антиохии в Иерусалим, а от туда в середине V века супруга византийского императора Феодосия II Евдокия забрала ее в Константинополь и передала в дар сестре императора Пульхерии, которая поставила подаренную икону в сооруженной ею Влахернской церкви [1]. В этом храме многие люди получали от иконы Богоматери помощь и исцеления. Так, однажды, Божия Матерь явилась двум слепцам, привела их во Влахернский храм и, поставив перед Своим образом, даровала зрение. С тех пор христиане стали называть эту икону «Одигитрия», что в переводе с греческого языка означает «Путеводительница» [2]. В 1046 году византийский император Константин Мономах, выдавая замуж свою дочь Анну за черниговского князя Всеволода, сына князя Ярослава Мудрого, благословил ее этой иконой [3]. В свою очередь Анна благословила иконой «Одигитрии» своего сына — князя Владимира Мономаха, который в 1101 отправился на княжение в Смоленск. В Смоленске в 1101-1103 годах Владимир Мономах построил собор в честь Успения Пресвятой Богородицы, в котором и поставил святую икону, полученную от матери [4]. С этого времени икона Божией Матери «Одигитрии» стала заступницей города Смоленска и начала именоваться «Смоленской».

На первописанном образе «Одигитрии», как и на всех последующих его списках, Богоматерь изображена по пояс, правая Ее рука расположена перед грудью, а на левой восседает Божественный Младенец, Который правой рукой благословляет, а в левой держит свернутый свиток.

История древней чудотворной иконы «Одигитрии» очень богата и интересна, но, к сожалению, изложить ее в рамках одной статьи невозможно. Отметим лишь, что большой скорбью для всего нашего народа стало исчезновение этой великой христианской святыни в период гонений на Русскую Православную Церковь, начавшийся вскоре после октябрьской революции 1917 года. До сих пор точно неизвестно, когда исчезла чудотворная икона «Одигитрии» и где она находится в настоящий момент. По одной версии, это могло произойти в 1930-е годы, по другой — перед взятием Смоленска нацистскими войсками в конце июля — начале августа 1941 года. Так, в книге «Die Kathedrale von Smolensk», изданной нацистами в Смоленске в 1943 году на немецком языке, говорится следующее: «Большевики, по сообщению очевидцев, за несколько часов перед входом немецких войск увезли чудотворную икону Смоленской Божией Матери — самую главную икону, которой более 800 лет поклонялись верующие» [5]. Так или иначе, но ко времени возобновления богослужений в Свято-Успенском кафедральном соборе в начале августа 1941 года чудотворной Смоленской иконы Божией Материи «Одигитрии» в нем уже не было. Однако тогда, в самом начале тяжелейшего периода немецкой оккупации, Бог даровал смолянам знак своего особого присутствия в их жизни. Так, во время уборки, проходившей в Свято-Успенском соборе 1 и 2 августа 1941 года перед возобновлением в нем богослужений, среди обломков и мусора был найден точный список с исчезнувшей чудотворной иконы — Надвратная Смоленская икона Божией Матери «Одигитрии», также всегда почитавшаяся верующими как чудотворная [6]. Облаченная во временную парчовую ризу найденная икона была поставлена на место исчезнувшего первообраза, на котором она пребывает и по сей день.

Надвратная Смоленская икона «Одигитрии» имеет огромное духовное значение не только для Смоленщины, но и для всего нашего единого и неделимого исторического Отечества. Всеобщее прославление этого образа относится ко времени Отечественной войны 1812 года. История до наших дней сохранила многочисленные свидетельства о том, как накануне Бородинской битвы Надвратную икону «Одигитрии» носили по рядам русских войск вдоль боевой линии и служили перед ней молебны, за одним из которых молился великий полководец М. И. Кутузов со всеми генералами [7].

Свидетель данного события офицер Ф. Н. Глинка так пишет об этом: «Духовенство шло в ризах, кадила дымились, воздух оглашался пением и святая икона шествовала… Сама собою, по влечению сердца, стотысячная армия падала на колени и припадала челом к земле, которую готова была упоить досыта своею кровью. Везде творилось крестное знамение, по местам слышались рыдания. Главнокомандующий, окруженный штабом, встретил икону и поклонился ей до земли» [8]. Тогда перед Надвратной Смоленской иконой Богоматери о победе молилась вся русская армия, вся Россия. И несомненно, что своим присутствием икона «Одигитрии» вливала мужество в сердца самоотверженно сражавшихся русских воинов, являясь для них залогом победы.

Град Богоматери

Согласно всем имеющимся историческим известиям икона Божией Матери «Одигитрии», ставшая затем Надвратной, была прислана в Смоленск в 1602 году царем Борисом Годуновым для сооруженной здесь в 1596-1602 годах крепостной стены, строительством которой он руководил [9]. Выдающийся дореволюционный смоленский историк Иван Иванович Орловский пишет об этом так: «Осенью 1602 года стену освятили, причем, на главных воротах города, Днепровских, поставили в нише большую икону Божией Матери — Одигитрии, копию с соборной иконы, присланную из Москвы царем Борисом Смоленску, как образ покровительницы града и небесного стража новой крепости» [10]. Что же касается времени написания Надвратной иконы «Одигитрии», то до сих пор на данный вопрос никем не было дано единого конечного ответа, который бы при этом опирался как на данные исторической науки, так и на результаты всестороннего исследования самой иконы. Отметим, что, начиная, по крайней мере, с периода Великой Отечественной войны Надвратный Смоленский образ Божией Матери «Одигитрии» никто из ученых и искусствоведов не изучал и не исследовал. Между тем в трудах некоторых дореволюционных историков, причем не только смоленских, есть достаточно четкие указания относительно даты написания Надвратной иконы. Постараемся рассмотреть все возможные точки зрения по этой проблеме и определить, какая из них наиболее соответствует действительности.

В «Историческом и географическом описании города Смоленска», составленном в 1780 году иеромонахом Иоасафом (Шупинским), о Надвратной иконе «Одигитрии», к сожалению, ничего не говорится [11]. Священник Никифор Адрианович Мурзакевич в своем знаменитом труде «История города Смоленска», впервые изданном в 1803 году, предельно кратко сообщает о Надвратной иконе: «Над Днепровскими воротами в башне стоял внутри города под шатриком с 1602 года Чудотворный Образ Богородицы Смоленской, яко Патрон города» [12]. Однако в «Историческом описании Смоленской Чудотворной иконы Божией Матери — Одигитрии», написанном в 1831 году по поручению епископа Смоленского и Дорогобужского Иосифа (Величковского), о. Никифор Мурзакевич о Надвратной иконе «Одигитрии» пишет уже более подробно [13]. Как известно, данная рукопись никогда не выходила в свет, но, по сообщению И. И. Орловского, копия ее находилась в Смоленском епархиальном музее (библиотеке) [14]. Сам Орловский в книге «Смоленская стена 1602–1902. Исторический очерк Смоленской крепости в связи с историей Смоленска», вышедшей в 1902 году, приводит следующую выдержку из «Исторического описания Смоленской Чудотворной иконы Божией Матери — Одигитрии» священника Н. А. Мурзакевича: «На Днепровских воротах в башне внутри города стоял под шатриком чудотворный образ Пресв. Богородицы Смоленской, по отстроении города в 1602 г. поставленный как патрон Смоленска, высотой 2? арш., шир. 1? арш.» [15]. Таким образом, о. Никифор Мурзакевич достаточно четко свидетельствует о том, что Надвратная икона «Одигитрии» появилась в Смоленске в 1602 году, при этом указывает ее размеры, но не называет дату написания.

П. Никитин в «Записках о Смоленске», напечатанных в 1845 году, описывая Богоматерскую (Одигитриевскую) церковь над Днепровскими воротами пишет: «До 1727 года над сими воротами находилась одна из башен Смоленской крепостной стены и в ней стояла, под нарочито-устроенным шатром, Чудотворная икона Одигитрии Богородицы» [16]. В другом своем труде «История города Смоленска», завершенном в 1847 году, но опубликованном в следующем, 1848 году, Никитин приводит ту же самую информацию, нисколько ее не дополняя [17].

Появление Надвратной иконы «Одигитрии» в Смоленске в 1602 году подтверждает и Н. В. Трофимовский. В «Историко-статистическом описании Смоленской епархии», изданном в 1864 году, он сообщает: «по преданию, эта икона поставлена была над воротами с того времени, как построена крепость 1602 г., и с давнего времени была предметом особенного почитания у жителей» [18]. Помимо этого Трофимовский отмечает, что Надвратный образ «Одигитрии» «письма старинного византийского», но дату его написания не называет [19]. Данное пояснение скорее указывает не на время, а на стиль письма Надвратной иконы [20]. Также Н. В. Трофимовский вслед за священником Н. А. Мурзакевичем называет те же, что и он размеры Надвратной иконы — «в длину 2 аршина; в ширину полтора» [21].

Ничего не говорится о времени написания Надвратной иконы и в «Описании Смоленской чудотворной иконы Божией Матери Одигитрии, находящейся в надворотной церкви крепостной городской стены», напечатанном в 1890 году. Но при этом прибытие Надвратного образа в Смоленск тоже относится здесь к 1602 году и конкретно связывается с именем царя Бориса Годунова: «Когда окончилась постройка стены, то из Москвы, вероятно воцарившимся Борисом Годуновым, в 1602 году была прислана Смоленская чудотворная икона Божией Матери Одигитрии, которая предназначена была для постановки над Фроловскими воротами, что против Днепровского моста, в сделанной для этого нише. До 1727 года икона эта стояла над упомянутыми воротами под шатром, как Защитница и Покровительница города, а в означенном году перенесена была в церковь, устроенную над воротами» [22]. Данное «Описание…» указывает также и уже известные нам размеры Надвратной иконы «Одигитрии» — «в длину 2? арш. и в ширину 1? арш.», отмечая, что «верх ее оканчивается тупым треугольником, по образцу и размеру бывшей ниши в надворотной Днепровской башне» [23].

Священник Смоленского Свято-Успенского кафедрального собора Александр Санковский, автор «Адрес-календаря Смоленской епархии, с историческими и церковно-практическими указаниями», изданного в шестом номере «Смоленских епархиальных ведомостей» за 1897 год приводит те же данные, что и Н. В. Трофимовский, полностью его копируя [24].

Первым, кто отнес написание Надвратной иконы «Одигитрии» к 1602 году, вероятно, является С. П. Писарев. В книге «Княжеская местность и храм князей в Смоленске. Историко-археологическое исследование в связи с историей Смоленска», вышедшей в 1894 году, он указывает: «На этой же башне (Фроловской — прим. авт.) помещена была большая икона Богоматери, писанная в 1602 году» [25]. В «Памятной книге г. Смоленска» 1898 года Писарев уже несколько пространнее пишет о Надвратной иконе, но по-прежнему датой ее написания считает 1602 год [26]. «Другая Чудотворная икона Смоленской Богородицы, — указывает С. П. Писарев, — находится в храме над Днепровскими воротами, при въезде в крепость города по старому мосту. Она писана в 1602 году в Москве; прислана в Смоленск царем Борисом Годуновым во время постройки Смоленской крепости; помещалась прежде в особо выложенной нише (углублении) городской стены. Прославилась очевидными для всех чудотворениями» [27]. Соответственно Писарев полагает, что Надвратная икона была написана в том же 1602 году, когда ее и прислал в Смоленск Борис Годунов.

Более обстоятельные сведения о Надвратной Смоленской иконе Божией Матери «Одигитрии» содержатся в статье «К 300-летию Смоленской иконы Богоматери», напечатанной в двадцать первом номере «Смоленских епархиальных ведомостей» за 1902 год, где говорится следующее: «Лучше всех и выше всех была Днепровская башня, под которой устроены были въезжие ворота, называвшиеся «Царскими».

Над всеми воротами были сделаны ниши для помещения в них святых икон. Такая же ниша была и над Царскими воротами. Так как смоляне исстари считали покровительницей своего города Пречистую Богоматерь, первописанная икона которой стояла в Мономаховом Успенском соборе, и собор этот называли «домом Богородицы», а свой город «градом Богоматери», то Борис Годунов решил поставить над главными городскими воротами копию с этой иконы. По его повелению, царский «знаменщик» Посник Ростовцев написал копию иконы в увеличенном размере и за это получил от царя 2 рубля деньгами и сукно в 2 рубля. Ко дню освящения городской стены вновь написанная икона была прислана царем в Смоленск и поставлена над Днепровскими воротами. С тех пор и поныне, в течение 300 лет, икона эта стоит над главными городскими воротами, встречая и провожая своим благословением всех посещающих древний Смоленск» [28]. Таким образом, неизвестный автор этой публикации также как и С. П. Писарев относит написание Надвратной иконы «Одигитрии» к 1602 году, но при этом называет имя художника ее написавшего — Посник Ростовцев и плату, которую он получил [29].

Однако в данной публикации присутствует явная грубая фактологическая ошибка. Великий русский историк С. М. Соловьев в седьмом томе «Истории России с древнейших времен» со ссылкой на исторический источник пишет: «Из перечисления подарков, выданных из царской казны разным лицам, мы узнаем имена тогдашних художников: дано было сукно в два рубля и еще два рубля денег Поснику ростовцу за то, что писал образ смоленской Богородицы. Этот Посник ростовец носил название знаменщика; он получил английское сукно доброе за то, что знаменовал, садил жемчугом с дробницами черный бархатный покров на гроб Иоанна Грозного» [30].

Следовательно, Посник Ростовец (или Ростовцев — прим. авт.) жил и творил во времена царя Иоанна IV Грозного и тогда же, а вовсе не при Борисе Годунове, написал «образ смоленской Богородицы». Впоследствии, вероятно, именно эту икону Годунов в 1602 году прислал в Смоленск для сооруженной здесь в 1596-1602 годах крепостной стены, строительством которой он руководил. Мнение же о написании Надвратной иконы «Одигитрии» в 1602 году, которое присутствует у С. П. Писарева, в вышеприведенной статье «К 300-летию Смоленской иконы Богоматери», а также и у некоторых других авторов, скорее всего, является ошибочным. Оно может быть объяснено отсутствием у них точных сведений и, как следствие, склонностью поставить дату написания Надвратной иконы в зависимость от времени ее появления в Смоленске.

В следующем — двадцать втором номере «Смоленских епархиальных ведомостей» за тот же 1902 год в «Кратком сказании о святой чудотворной иконе Божией Матери, Вратарнице Смоленской», составленном упоминавшимся священником Александром Санковским о Надвратной иконе «Одигитрии» говорится уже исходя из всей ранее приведенной о ней информации, но без упоминания имени написавшего ее иконописца: «Ведая таковую любовь, усердие и благоговейное почитание Пресвятой Владычицы Смоленскими жителями, царь Борис Годунов к освящению в 1602 г. устроенной им крепостной стены вокруг Смоленска прислал из Москвы нарочито написанную искусным мастером величественную копию первописанной иконы Богоматери — Одигитрии, в 2,5 арш. высоты и 1,5 арш. ширины, и повелел поставить ее над главными воротами крепости — Днепровскими — под особым деревянным шатром. С тех пор эта икона в течение трехсот лет и стоит над главным въездом в город, как бы встречая и провожая своим благословением всех посещающих Смоленск. Во все великие скорбные и радостные дни прошлой жизни Смоленска и его крепости св. надворотняя икона была утешением и прибежищем смолян вместе с первописанною иконою соборною» [31].

Как видим, священник А. Санковский не указывает, когда была написана Надвратная икона, но при этом подчеркивает, что Борис Годунов к освящению крепостной стены прислал именно «нарочито написанную искусным мастером величественную копию первописанной иконы Богоматери — Одигитрии», тем самым как бы склоняясь в вопросе о ее написании к 1602 году.

Между тем в этом же номере «Смоленских епархиальных ведомостей» приводится текст надписи, которая была сделана на иконе, написанной с Надвратного образа «Одигитрии», и которая находилась в 1-ой батарее 13-ой артиллерийской бригады. В данной надписи сообщалось: «Подлинная икона сего образа Смоленской Божией Матери, именуемого Одигитрия, списана в 1535 году при Царе Иоанне Васильевиче Грозном с иконы, имеющейся в Смоленском Успенском соборе, которая Евангелистом Лукою вскоре по вознесении Господнем, когда Матерь Божия еще находилась в земной жизни, первая была представлена пред святейшее Ее лице…; находилася с 1602 года в Смоленске, яко покровительница города, а с 1727 года стояла у Днепровских ворот в башне под шатриком…» [32]. Таким образом, приведенная надпись в качестве времени написания Надвратной иконы «Одигитрии» называет 1535 год, что соответствует и подтверждается данными С. М. Соловьева.

Этой же даты придерживается и И. И. Орловский, выпускник Московской Духовной Академии, известной в тот период своей сильной исторической школой. В вышедшей в 1902 году книге «Смоленская стена 1602–1902. Исторический очерк Смоленской крепости в связи с историей Смоленска» Орловский, ссылаясь на С. М. Соловьева, пишет: «Ко дню освящения Борис Годунов прислал в Смоленск образ Смоленской Богоматери, писанный художником Посником Ростовцем за 2 р. денег и сукно в 2 р. Этот образ был поставлен в 1602 г. в нише над Днепровскими воротами, а ныне находится в Надворотней церкви и считается чудотворным» [33]. В изданных в 1905 году «Достопамятностях Смоленска», И. И. Орловский совершенно определенно относит написание Надвратной Смоленской иконы Божией Матери «Одигитрии» к 1535 году [34]. «Главную святыню ее (Надвратной Богоматерской церкви — прим. авт.), — отмечает Орловский, — составляет чудотворная икона Одигитрии, написанная в Москве в 1535 г. и присланная Годуновым к освящению городской стены в 1602 г. Она стояла в нише над воротами, и имела соответствующую форму, т. е. суживалась вверху. Для придания ей 4-угольной формы впоследствии вверху прибавлены по сторонам были 2 треугольника» [35]. Несомненно, что И. И. Орловский, учившийся у В. О. Ключевского, будучи серьезным профессиональным историком, не без веских на то оснований считает временем написания Надвратной иконы «Одигитрии» именно эпоху царя Иоанна Грозного, а не Бориса Годунова или кого-либо еще.

Смоленские исследования

Идейный последователь И. И. Орловского смоленский краевед В. И. Грачев датой написания Надвратного образа Богоматери также считает 1535 год. В своем труде «К истории 1812 года», опубликованном в 1911 году, Грачев пишет: «Со стороны города, над воротами башни (Фроловской — прим. авт.), устроена была ниша, где помещалась икона Смоленской Божией Матери Одигитрии, присланная из г. Москвы осенью 1602 года Борисом Годуновым в благословение г. Смоленску… Икона эта написана художником Постниковым Ростовцем в 1535 году, по повелению царя Иоанна Грозного, с иконы, находящейся в Успенском соборе, в Смоленске. Доска иконы 2? аршина длины, 1? арш. ширины. Верх иконы заканчивается треугольником, в котором помещено изображение св. Духа, в виде голубя, осеняющего Богоматерь» [36].

Примерно такую же информацию находим в вышедшем в следующем 1912 году «Описании Смоленской Чудотворной Иконы Божией Матери — Одигитрии, находящейся в Надворотной церкви крепостной городской стены», которое тоже относит написание Надвратной иконы ко времени Иоанна Грозного, но при этом не называет 1535 года, ограничиваясь просто XVI веком: «Смоленская Икона Богоматери — Одигитрии написана была в 16 веке в г. Москве по повелению царя Иоанна Васильевича Грозного лучшим художником того времени Постником Ростовцем. Св. икона представляет величественную копию, в стиле писания византийского, находящейся в Смоленском Успенском Кафедральном Соборе первописанной св. еванг. Лукою Чудотворной Иконы Божией Матери — Одигитрии, в 2? арш. высоты и 1? арш. ширины. Пресвятая Дева Мария изображена на иконе в пояс с Божественным Сыном — Младенцем на левой руке; правая рука Ея с раскрытою дланью лежит на груди; умиленный взор Ея покоится на возлюбленном Сыне — Младенце. Св. Дух в виде голубя осеняет Богоматерь» [37]. Кроме этого здесь обращается внимание и на треугольное завершение Надвратной иконы: «Так как св. икона заканчивается тупым треугольником, по образцу и размеру бывшей ниши в Надворотной Днепровской башне, то для придания ей четырехугольной формы, вверху — по бокам к ризе приделаны два недостающих угольника в виде спускающейся занавеси, также из серебра» [38]. Стоит отметить, что настоящее «Описание…» является изданием Смоленского архиерейского дома, в связи с чем, содержащиеся в нем сведения все-таки следует оценивать как авторитетные.

Несмотря на это, В. М. Вороновский в книге «Отечественная война 1812 г. в пределах Смоленской губернии», изданной в 1912 году, повторяет ошибку, допущенную его предшественниками, и вновь указывает на 1602 год, как на время написания Надвратной иконы «Одигитрии»: «По приказанию царя Бориса Федоровича, с этой «первописанной» иконы (имеется ввиду подлинник «Одигитрии», написанный евангелистом Лукой, и который находился Смоленском в Свято-Успенском кафедральном соборе — прим. авт.) был заказан лучшему в то время живописцу-художнику, Постнику Ростовцу, снимок в увеличенном размере. Ко дню освящения смоленской крепостной стены в 1602 году, снимок этот был привезен в Смоленск и помещен над главными крепостными воротами, которые назывались Днепровскими, а также Фроловскими, Государевыми или Царскими» [39].

Из всех выше приведенных версий о времени написания Надвратной Смоленской иконы Божией Матери «Одигитрии» наиболее соответствующей действительности, на наш взгляд, является мнение о том, что она была написана именно в эпоху царя Иоанна Грозного и, в частности, в 1535 году. Данная точка зрения поддерживается такими авторитетными историками, как С. М. Соловьев, И. И. Орловский и многими их последователями, кроме того, она не противоречит и трудам других не менее уважаемых авторов — священника Н. А. Мурзакевича, П. Никитина, Н. В. Трофимиовского. Причем последний вообще указывал, что Надвратная икона «письма старинного византийского» [40]. Между тем, все же учитывая, что С. П. Писарев, а вслед за ним неизвестный автор статьи «К 300-летию Смоленской иконы Богоматери», В. М. Вороновский и некоторые другие относят написание Надвратного образа к 1602 году, объективности ради, следует сказать, что окончательную точку в этом вопросе можно будет поставить только после всестороннего исследования и анализа Надвратной иконы «Одигитрии», живопись которой с 1954 года закрыта серебряной ризой.

В XX веке известно всего два возможных случая исследования Надвратной иконы, причем оба они имели место в довоенное время. Речь о них неразрывным образом связана с вопросом о месте пребывания Надвратной иконы «Одигитрии» после закрытия в 1928 году Богоматерской надвратной (или иначе Одигитриевской) церкви [41]. В местной газете «Рабочий путь» от 28 августа 1928 года о закрытии Богоматерского храма говорится так: «По ходатайству рабочих городских предприятий гор. Смоленска президиум губисполкома постановил: здание бывш. Богоматерской церкви предоставить смоленскому коммунальному тресту для использования под устройство рабочего клуба» [42]. Вероятнее всего, Надвратный образ был отправлен в антирелигиозный музей. В той же газете «Рабочий путь» от 14 декабря 1929 года в заметке «Там, где были церкви» сообщается: «Там, где сейчас находится клуб «Электрички», недавно была богоматерская церковь со знаменитой иконой смоленской богоматери. Икона теперь в музее. А в большом зале бывшей церкви косой луч кино-аппарата проектирует кадры «Октября». Клуб еще не смог как следует наладить своей работы, но уже в ряде кружков учатся рабочие жить по-новому» [43]. Скорее всего, в данной газетной заметке под музеем подразумевается как раз антирелигиозный музей, хотя не исключено, что, быть может, и какой-либо другой. При этом отметим, что первоначально музей атеизма располагался в Верхне-Благовещенской церкви над Молоховскими воротами, которую закрыли еще в 1918 году [44]. Позже антирелигиозный музей был переведен в закрытый в 1933 году Свято-Успенский кафедральный собор [45]. Соответственно в кафедральный собор перенесли и Надвратную икону «Одигитрии», поскольку именно тут 1-2 августа 1941 года ее обрели верующие [46]. Теперь вернемся к вопросу о возможных исследованиях Надвратного образа.

Первая попытка исследовать Надвратную икону была сделана научно-исследовательской экспедицией Главнауки, работавшей в Смоленске с конца июля 1929 года в составе директора центральных государственных реставрационных мастерских И. Э. Грабаря, архитекторов П. Д. Барановского и Д. П. Сухова, художника-реставратора Г. О. Чирикова и фотографа Лядова [47]. Исследователь древних смоленских архитектурных памятников И. М. Хозеров, в то время занимавший должность инспектора облОНО, в статье «Исследовательская экспедиция главнауки в Смоленске», напечатанной в газете «Рабочий путь» от 21 августа 1929 года, так сообщает об итогах работы данной экспедиции: «Экспедиция обследовала смоленский собор, Петропавловскую, Богословскую и Георгиевскую церкви и картинную галерею. Результаты работ экспедиции оказались весьма ценными в научном отношении. В Успенском кафедральном соборе были обследованы древнейшие иконы. Одна из них, икона Одигитрии, отмеченная в свое время академиком Н. П. Кондаковым, является монументальным иконописным памятником XIV века; икона в значительной степени записана и требует расчистки. Другая, так называемая, «чудотворная икона Одигитрии» представляет высокий историко-художественный интерес, вследствие двусторонности изображений (на лицевой и обратной стороне доски) и относится также к XIV-му веку (по крайней мере об этом свидетельствует живопись обратной стороны иконы, лицевая же сторона ее открывается в основном живописью XVI-го века — это очевидно, уже позднейшая запись)» [48]. Как видим, в начале здесь речь идет о некоей иконе, «отмеченной в свое время» известным исследователем византийского и древнерусского искусства Н. П. Кондаковым, которую члены экспедиции датировали XIV веком. Трудно сказать, что за икона имеется ввиду — Надвратная или какая-то другая. Если это действительно Надвратная икона «Одигитрии», то мы можем констатировать, что вышеназванные ученые отнесли время ее написания к XIV веку, а также и то, что в 1929 году она находилась в Свято-Успенском кафедральном соборе. Такая датировка не соответствует утверждению С. М. Соловьева, И. И. Орловского и некоторых других авторов о написании Надвратной иконы в эпоху царя Иоанна Грозного и уж тем более идет в разрез со взглядом С. П. Писарева и его последователей, относивших образ к 1602 году. Между тем версия экспедиции Главнауки о XIV веке хорошо соотносится с указанием Н. В. Трофимовского о том, что Надвратная икона «Одигитрии» «письма старинного византийского». В то же время встает и еще один вопрос — как Надвратная икона оказалась в Свято-Успенском соборе, если мы знаем, что она была отправлена в музей и, возможно, в музей антирелигиозный, размещавшийся до 1933 года в Верхне-Благовещенской церкви над Молоховскими воротами? По нашему мнению, ответ здесь может быть только один. С 1923 по 1933 год в Свято-Успенском соборе служили обновленцы [49]. А, как известно, обновленческий раскол был инспирирован советской властью в 1922 году с целью уничтожения Церкви изнутри. Большевики всячески поддерживали лояльных по отношению к себе обновленцев, и, желая привлечь на их сторону как можно больше верующих людей, передавали им кафедральные соборы, а также те храмы, которые располагались в центрах городов, и, в которых находились чтимые иконы или какие-либо святыни. Бывали и такие случаи, когда в занятые обновленцами храмы отдавались святыни из других церквей. В связи с этим можно предположить, что Надвратная икона «Одигитрии» на момент 1929 года могла находиться в Свято-Успенском кафедральном соборе, как раз потому, что, наверное, была передана служившим в нем тогда обновленцам. После же закрытия собора в 1933 году и обращения его в антирелигиозный музей Надвратная икона продолжала по-прежнему оставаться в нем.

Как следует из вышеприведенной статьи И. М. Хозерова, участники научно-исследовательской экспедиции Главнауки исследовали также и древнюю чудотворную икону «Одигитрии», по преданию написанную евангелистом Лукой, которая, в 1929 году еще находилась в Смоленском Свято-Успенском кафедральном соборе. Ученые отнесли ее к XIV веку, так как, по их мнению, «об этом свидетельствует живопись обратной стороны иконы». Относительно же лицевой стороны члены экспедиции отметили, что она «открывается в основном живописью XVI-го века — это очевидно, уже позднейшая запись». Данные выводы сразу же вызывают огромное недоверие. Доподлинно известно, что изображение распятого на кресте [*] Спасителя с предстоящими Богоматерью и апостолом Иоанном Богословом было сделано на обратной стороне древней чудотворной иконы «Одигитрии» в 1673 году во время ее поновления в Москве [50]. Так что датировка живописи обратной стороны древней иконы «Одигитрии» XIV веком более чем несостоятельна. Невозможно согласиться и с тем, что лицевая сторона этой иконы открывалась в основном живописью XVI века. Последнее поновление древней «Одигитрии» осуществлялось тогда же, в 1673 году, а потому, если и допускать возможность того, что она была записана, то в этом случае верхний слой ее живописи в основном все-таки должен соответствовать не XVI-му, а — XVII веку. Таким образом, совершенно необоснованная датировка древней иконы исследователями экспедиции Главнауки ставит под большое сомнение и их мнение о написании Надвратного образа «Одигитрии» в XIV веке.

«Предметы старины и искусства — на экспорт»

Во второй раз Надвратная икона осматривалась искусствоведами в 1930 году в связи со следующим обстоятельством. В конце 1920-х — начале 1930-х годов советское правительство проводило массовую распродажу произведений искусства за границу. На иностранных аукционах оказались сотни, если не более, ценнейших предметов, причем как из столичных, так и из провинциальных музеев. Имея от этого хорошую выгоду, Совнарком СССР пожелал укрепить начатое дело, в связи с чем 23 января 1928 года принял специальное секретное постановление «О мерах к усилению экспорта и реализации за границей предметов старины и искусства» [51]. 6 января 1930 года малый Совнарком РСФСР с подачи Наркомторга СССР утвердил решение о продолжении изъятий музейных ценностей для их последующего экспорта за границу [52]. Одним из основных положений этого постановления было: «Для отбора произведений искусства, необходимых для проведения экспортных операций, образовать особую ударную бригаду из искусствоведов, рекомендованных Главнаукой, а рамки их компетенции оговорить соответствующей инструкцией» [53]. Такая «ударная бригада» из четырех человек — В. К. Клейна, Д. А. Шмидта, Ю. А. Олсуфьева и А. Р. Дидерикс прибыла в Смоленск в начале марта 1930 года [54]. Как следует из «Списка предметов, отобранных ударной бригадой в Смоленском Госмузее», составленном 3 марта 1930 года, прибывшие из Москвы специалисты работали в музее прикладного и декоративного искусства и в картинной галерее, где всего ими было подготовлено к изъятию 30 предметов на сумму 52 тысячи 850 рублей [55]. Среди произведений отобранных из музея прикладного и декоративного искусства была «Икона Смоленской Одигитрии с двумя ангелами в клеймах угловых, XVI век, Ярославского письма (большая) 1.500 р.» [56]. В «Списке…» она значилась третьей, но при этом без инвентарного номера [57]. Конечно, данная икона не имеет никакого отношения к Надвратному образу «Одигитрии». Между тем следует отметить, что эта икона, по тем или иным причинам, не была продана за границу и, более того, со времени Великой Отечественной войны, в частности с периода оккупации, находилась в ведении Смоленского Свято-Успенского кафедрального собора и размещалась в Малом Богоявленском соборе [58]. Примерно в 1957 году икона «Одигитрии» Ярославского письма [**] с некоторыми другими предметами была изъята из собора и передана в Смоленский областной музей. М. Иванов в примечании к своей статье «Страницы истории музейного дела: документы и факты», напечатанной в 9-10 номере журнала «Край Смоленский» за 1994 год сообщает, что эта икона упоминается как в «Списке…», составленном «ударной бригадой», так и в записной книжке за 1930 год одного из ее членов — Ю. А. Олсуфьева, наиболее крупного в те годы специалиста по русской иконе [59]. Вместе с тем, М. Иванов отмечает и то, что «в рукописи Олсуфьева за 1929-1933 гг. идет речь о находившейся в Соборе «Смоленской Одигитрии» «очень большого размера», проблематично отнесенной к XIV веку» [60]. Вполне возможно, что здесь имеется ввиду Надвратная икона «Одигитрии». Если это действительно так, то получается, что Ю. А. Олсуфьев, также как и члены научно-исследовательской экспедиции Главнауки, работавшей в Смоленске в 1929 году, считает временем написания Надвратной иконы XIV век. Однако датировка Олсуфьева тоже может вызывать сомнения, поскольку нужно учитывать, что «ударная бригада» работала в Смоленске всего несколько дней и занималась, в первую очередь, не научным исследованием, а изъятием произведений искусства, наиболее подходящих для продажи за границу.

Исходя из всего сказанного, необходимо еще раз отметить, что конечный итог относительно времени написания Надвратной Смоленской иконы Божией Матери «Одигитрии» можно будет подвести лишь после ее полного научно-исследовательского анализа.

Но, к сожалению, уже можно встретиться с совершенно необоснованными, нелепыми и научно не подтвержденными заявлениями некоторых исследователей, которые, спеша предвосхитить события, подвергают сомнению подлинность Надвратной иконы «Одигитрии», находящейся ныне в Смоленском Свято-Успенском кафедральном соборе. Так, в книге И. Я. Качаловой, Н. А. Маясовой и Л. А. Щенниковой «Благовещенский собор Московского Кремля: к 500-летию уникального памятника русской культуры», изданной в 1990 году, в примечании 5 на странице 75 в несколько тенденциозном советском русле говорится: «Почитавшаяся как древняя «чудотворная» икона … стояла в Успенском соборе Смоленска до 1941 года, когда она бесследно исчезла. В настоящее время в действующем соборе города Смоленска находится поздняя икона «Богоматерь Одигитрия» (вероятно, XVII — XVIII вв.) в окладе 1954 г., живопись которой скрыта под потемневшей олифой; она выдается за древнюю «чудотворную»» [61]. В первую очередь поражает то, что авторы данного труда, являясь специалистами в области искусствоведения, позволяют себе высказывать такие суждения о Надвратной иконе «Одигитрии», которую ни они не исследовали, ни кто-либо другой, начиная, по крайней мере, с 1941 года. Кроме того, как можно датировать икону XVII — XVIII вв., даже с оговоркой «вероятно», отмечая при этом, что живопись ее «скрыта под потемневшей олифой»?! Налицо явное противоречие самим себе. И уж совсем не понятно, зачем и на основании чего Качалова, Маясова и Щенникова заявляют, что Надвратная икона «Одигитрии», с 1941 года хранящаяся в Свято-Успенском соборе Смоленска, якобы «выдается за древнюю «чудотворную»», в то время, как священнослужителями и верующими она, наоборот, почитается именно как «Надвратная» — то есть та, которую в 1602 году прислал царь Борис Годунов, и, которая в 1812 году находилась на Бородинском поле. Таким образом, данное мнение само свидетельствует о своей полной несостоятельности.

Вслед за вышеупомянутыми авторами, не дожидаясь исследования, подвергает сомнению подлинность Надвратной Смоленской иконы Божией Матери «Одигитрии» «независимый» смоленский журналист В. М. Аникеев, ранее бывший старшим научным сотрудником Смоленского областного музея изобразительных искусств, но при этом не являющийся профессиональным историком. В своей статье ««Вратарница» Смоленская», опубликованной в 2006 году в VI томе сборника материалов международной научно-практической конференции «Культура и письменность славянского мира», проходившей в Смоленске 24 мая 2005 года, Аникеев помимо мнений некоторых дореволюционных авторов по поводу датировки Надвратной иконы «Одигитрии» приводит также и только что разбиравшееся беспочвенное суждение И. Я. Качаловой, Н. А. Маясовой и Л. А. Щенниковой, никак его не анализируя [62]. Пытаясь показать невозможность написания «Надвратной» иконы в 1535 году, В. М. Аникеев ссылается на то, что об этом ничего не упоминается в летописях, в которых, например, повествуется о том, как в 1456 году в Москве с древней чудотворной иконы «Одигитрии», написанной евангелистом Лукой, перед ее возвращением в Смоленск, был сделан список, поставленный в Благовещенском соборе Московского Кремля, а позже, в 1525 году, перенесенный в Смоленский собор Новодевичьего монастыря [63]. Однако совершенно очевидно, что это событие нашло отражение в летописи в силу своей особой важности — список был сделан потому, что подлинную икону возвратили на ее прежнее законное место — в Смоленск. Что же касается написания иконы «Одигитрии» (ставшей впоследствии Надвратной Смоленской) в 1535 году при царе Иоанне Грозном, то в тот момент, вероятно, она не предназначалась ни для какой важной цели, а потому вполне естественно, что в летописях о ее написании ничего сказано. Ведь не фиксировали же летописцы написание вообще всех икон, писавшихся на Руси!

Далее В. М. Аникеев, вопреки указанию И. И. Орловского, считает маловероятным пребывание Надвратной иконы на Днепровских воротах в годы владения Смоленском Речью Посполитой «так как поляки не только разрушали и закрывали православные храмы и обращали их в костелы, но и с 1639 года запретили в Смоленске богослужение по православно-греческому обряду» [64]. «Скорее всего, — пишет Аникеев, — святыня была укрыта в одном из уцелевших храмов, тем более, что при осаде Днепровская воротная башня была частично разрушена и впоследствии восстанавливалась поляками» [65]. Между тем И. И. Орловский в своей книге «Смоленск и его стены. Краткая история Смоленска и его крепости. (К 300-летнему юбилею городской стены)» достаточно четко указывает, что «Все смоленские церкви были обращены в костелы; одна Надворотная икона Богоматери по-прежнему стояла на воротах города, и к ней прибегали смоляне с молитвами в эти бедственные дни» [66]. Полагаем, что гонение на Православную веру со стороны поляков и усиленное насаждение ими католичества вовсе не должно было стать причиной их непочтительного или кощунственного отношения к Надвратной иконе «Одигитрии». Есть достаточно много икон Богоматери, как, например, Ченстоховская, Почаевская, Жировицкая, Остробрамская и другие, которые одинаково почитаются и православными, и католиками. Поэтому поляки вполне могли чтить и Надвратную Смоленскую икону «Одигитрии», оставив ее на прежнем месте, как Покровительницу теперь уже владеемого ими Смоленска. Мнение же В. М. Аникеева о том, что Надвратную икону укрыли «в одном из уцелевших храмов» также является совершенно не обоснованным, поскольку в годы польского господства в Смоленске не было ни одного православного храма. Кроме того, В. И. Грачев, говоря о возвращении Смоленска в состав Русского государства, пишет: «Наконец, в 1654 году государю Алексею Михайловичу удалось возвратить Смоленск под власть России. 23-го сентября царь торжественно въехал в город чрез главные Фроловские ворота, и первая благодарственная молитва царя, несомненно, была обращена к иконе Божией Матери Надворотной» [67].

Доказательства подлинности иконы Одигитрии

Самым неприемлемым в статье В. М. Аникеева является его заявление о том, что икона Божией Матери «Одигитрии», находящаяся ныне в Смоленском Свято-Успенском кафедральном соборе — вовсе не та, которая до 1928 года стояла в Богоматерской церкви над Днепровскими воротами [68].

В качестве основного аргумента автор приводит несоответствие размеров Надвратного образа «Одигитрии», приводимых в изданиях XIX — начала XX веков, размерам иконы, в настоящее время находящейся в Свято-Успенском соборе [69]. Начиная со священника Никифора Мурзакевича, все дореволюционные авторы указывают такие размеры Надвратной иконы — 2,5 аршина в длину и 1,5 аршина — в ширину, что в переводе на современные меры составляет примерно 177,8 ? 106,68 см [70]. Размеры же иконы ныне стоящей в Свято-Успенском соборе — около 245 см — в длину и 130 см — в ширину. На первый взгляд это, действительно, может показаться веским доказательством неподлинности соборной иконы.

Однако необходимо учитывать следующие обстоятельства, которые вполне позволяют объяснить и преодолеть данное на самом деле лишь кажущееся противоречие. Во-первых, только что приведенные размеры иконы «Одигитрии», находящейся в Свято-Успенском соборе, являются достаточно условными, поскольку сняты они с иконы, вставленной в раму и закрытой серебряной ризой, в связи с чем, определить точные контуры доски иконы просто невозможно. Ведь не исключено, что икона как бы обрамлена некоей деревянной оправой, к которой и крепится скрывающая ее риза, что, конечно же, увеличивает размер иконы. По крайней мере, такое впечатление складывается при пристальном осмотре соборной иконы. Поэтому для того, чтобы узнать настоящие размеры находящегося в Свято-Успенском соборе образа «Одигитрии» нужно вытащить его из рамы и снять с него ризу, и тогда, возможно, окажется, что его размеры полностью соответствуют тем, что указаны в изданиях XIX — начала XX веков.

Кроме того, неизвестно до какой точки измеряли длину Надвратной иконы дореволюционные авторы — до самого угла, в котором помещено изображение Святого Духа, или только до главы Богоматери, откуда икона уже начинает сужаться? Если мерили лишь до главы Богородицы, или чуть выше, то тогда насчет длины вообще не может быть споров. Необходимо также учитывать и указание И. И. Орловского о том, что «для придания ей (Надвратной иконе «Одигитрии» — прим. авт.) 4-угольной формы впоследствии вверху прибавлены по сторонам были 2 треугольника» [71], потому что и это могло каким-то образом повлиять на указание размеров Надвратной иконы. Во-вторых, совершенно очевидно, что все дореволюционные авторы, приводившие в своих сочинениях размеры Надвратного образа «Одигитрии», вовсе не измеряли его сами, а скорее переписывали размеры, названные священникам Н. А. Мурзакевичем, который, как и всякий исследователь, вполне мог либо ошибиться, либо допустить неточность. Вместе с тем, нельзя также однозначно сказать, что брал за аршин о. Никифор Мурзакевич. Таким образом, аргумент В. М. Аникеева о несоответствии размеров очень и очень спорный.

Несерьезна и ссылка Аникеева на проведенное им так называемое масштабное наложение дореволюционной фотографии Надвратной иконы «Одигитрии», украшенной тогда еще старой ризой, на фото иконы, находящейся ныне в Свято-Успенском соборе [72]. «Видимые изображения, — пишет В. М. Аникеев, — лики и руки, ножки Младенца — на иконах, скрытых окладами, при их масштабном наложении друг на друга, не совпадают» [73]. Однако, совершенно ясно, что две ризы, выполненные в разное время и разными мастерами, хотя и на одну и ту же икону, неизбежно будут не совпадать друг с другом. Кроме того, масштабное наложение двух разных по размеру фотографий вряд ли может дать объективный результат и быть достойным уважения аргументом.

Следует помнить, что стоящая ныне в Свято-Успенском соборе икона «Одигитрии», как уже говорилось в самом начале, была обретена 1-2 августа 1941 года и сразу же признана Надвратной, то есть той, которая до 1928 года находилась в Богоматерской церкви над Днепровскими воротами [74]. Таковой эту икону признали многие священнослужители и верующие, как, например, протоиерей Тимофей Глебов, смоленская писательница Е. В. Домбровская и другие, которые хорошо знали Надвратный образ, поскольку имели возможность неоднократно видеть его и молиться перед ним еще до закрытия Богоматерского храма [75]. Каких же либо оснований для недоверия свидетельствам этих очевидцев отнюдь не имеется.

Еще более необоснованно и наивно утверждение В. М. Аникеева о том, что иконой, присланной в 1602 году в Смоленск царем Борисом Годуновым для новопостроенной крепости, является уже упоминавшаяся нами икона «Одигитрии» с двумя ангелами в угловых клеймах, которая в настоящее время находится в Художественной галерее областного музея-заповедника Смоленска [76].

«Икона, которая находится в экспозиции Художественной галереи, — пишет Аникеев, — это и есть та самая знаменитая икона, пожалованная городу Борисом Годуновым» [77]. Данный образ определяется искусствоведами как икона Московской школы конца XVI века. Аникеев, анализируя особенности этой иконы, делает справедливый вывод о ее принадлежности к иконописной школе Годуновых, что вовсе и не подлежит сомнению. Более того, она вполне могла быть прислана в Смоленск Борисом Годуновым, но только не в качестве главной иконы, предназначавшейся для крепостной стены, а как сопровождающая ее. Ведь мы знаем, что когда в 1456 году великий князь Василий Васильевич Темный, по просьбе Смоленского епископа Мисаила (Друцкого-Соколинского Бабича), а также «наместника и первых от граждан», возвратил древнюю чудотворную икону Божией Матери «Одигитрии» обратно в Смоленск, то принесли ее сюда с некоторыми другими иконами [78]. Поэтому возможно, что и царь Борис Годунов, отправляя в Смоленск икону Богоматери «Одигитрии» в благословение сооруженной здесь крепостной стене, мог дать и иные иконы для сопровождения главной. Соответственно мнение В. М. Аникеева о том, что Борис Годунов прислал в Смоленск в качестве надвратной икону, находящуюся ныне в Художественной галерее, которое при этом базируется лишь на принадлежности данной иконы к годуновской иконописной школе, является всего на всего беспочвенной и недоказуемой гипотезой.

В заключение своей статьи В. М. Аникеев без веских на то оснований довольно резко заявляет, что «одно только треугольное («овальное») завершение» иконы, находящейся ныне в Свято-Успенском кафедральном соборе, не может служить «определяющим признаком ее временной, именной и исторической принадлежности» [79]. То есть иными словами, согласно данному автору, треугольное завершение соборной иконы вовсе не доказывает то, что именно она была прислана в Смоленск в 1602 году царем Борисом Годуновым. Между тем неоднократно упоминавшийся нами беспристрастный историк И. И. Орловский, и некоторые другие авторы, напротив, указывают на суживающееся завершение как на один из основных и определяющих признаков Надвратной иконы «Одигитрии» [80]. «Она (Надвратная икона — прим. авт.) стояла в нише над воротами, — отмечает Орловский, — и имела соответствующую форму, т.е. сужалась вверху. Для придания ей 4-угольной формы впоследствии вверху прибавлены по сторонам были 2 треугольника» [81]. Наверное, комментарии здесь будут излишни.

Подводя итог настоящего небольшого исследования, посвященного изучению вопроса о времени написания одной из величайших общерусских святынь — Надвратной Смоленской иконы Божией Матери «Одигитрии», с уверенностью можно сказать, что наиболее очевидной и достоверной является версия о ее написании в эпоху царя Иоанна IV Грозного, в частности в 1535 году, как говорит об этом одно из светил российской исторической науки С. М. Соловьев и местный смоленский историк И. И. Орловский, а также многие их последователи. Однако при этом не стоит отрицать необходимости научно-исследовательского анализа Надвратной иконы, поскольку только его результаты могут единственно правильно и окончательно решить данную проблему. В отношении же подлинности иконы «Одигитрии», с 1941 года и по настоящее время находящейся на месте исчезнувшего древнего первообраза в Смоленском Свято-Успенском кафедральном соборе, не может быть никаких сомнений. Это действительно тот Надвратный образ, который был послан в Смоленск в 1602 году царем Борисом Годуновым, и перед которым в 1812 году на кануне Бородинского сражения молилось все доблестное русское воинство. Оспаривать это — означает отрицать правдивость истории своего Отечества и истинность многовековой веры своего народа.

Иеромонах Серафим (Амельченков)

[1]Трофимовский Н.В. Историко-статистическое описание Смоленской епархии. Санкт-Петербург, 1864.С. 246-247; Описание Смоленской чудотворной иконы Божией Матери Одигитрии, находящейся в Смоленском Успенском соборе. Смоленск, 1894. С. 8.

[2]Там же.

[3]Мурзакевич Н.А., священник. История города Смоленска. Смоленск, 1903. С. 29.

[4]Там же.

[5]Die Kathedrale von Smolensk. Smolensk, 1943. С. 22.

[6]Новый путь, №63 (185) от 12. 08. 1943.

[7]Трофимовский Н.В. Историко-статистическое описание Смоленской епархии. Санкт-Петербург, 1864.С. 235; Грачев В.И. К истории 1812 года. Смоленск, 1911. С. 13-14 / Памятная книжка Смоленской губернии на 1912 г. Смоленск, 1912; Левашев П. Н., протоиерей. Краткое сказание о Смоленской иконе Божией Матери — Одигитрии, именуемой Надворотной. Санкт-Петербург, 1912. С. 8-9.

[8]Цит. по Грачев В.И. К истории 1812 года. Смоленск, 1911. С. 14-15 / Памятная книжка Смоленской губернии на 1912 г. Смоленск, 1912.

[9]Орловский И.И. Смоленск и его стены. Краткая история Смоленска и его крепости. (К 300-летнему юбилею городской стены). Смоленск, 1902. С. 13-16.

[10]Там же. С. 16.

[11]Иоасаф (Шупинский), иеромонах. Историческое и географическое описание города Смоленска. — Смоленск, 1991. — 31 с.: ил., план города. — (Б-ка жур. «Край Смоленский»).

[12]Мурзакевич Н.А., священник. История города Смоленска. Смоленск, 1903. С. 108.

[13]Орловский И. Священник Никифор Адрианович Мурзакевич (1769-1834 г.) / Мурзакевич Н.А., священник. История города Смоленска. Смоленск, 1903. С. 16; Орловский И. Смоленская стена 1602-1902. Исторический очерк Смоленской крепости в связи с историей Смоленска. Смоленск, 1902. С. 14-15.

[14]Там же.

[15]Цит. по Орловский И. Смоленская стена 1602-1902. Исторический очерк Смоленской крепости в связи с историей Смоленска. Смоленск, 1902. С. 15, примеч. 1).

[16]Никитин П. Записки о Смоленске, составленные П. Никитиным. Москва, 1845. С. 42.

[17]Никитин П. История города Смоленска. Москва, 1848. С. 238.

[18]Трофимовский Н.В. Историко-статистическое описание Смоленской епархии. Санкт-Петербург, 1864.С. 233.

[19]Там же.

[20]Описание Смоленской Чудотворной Иконы Божией Матери — Одигитрии, находящейся в Надворотней церкви крепостной городской стены. Смоленск: 6 издание Смоленского Архиерейского Дома, вновь пересмотренное и дополненное, 1912 (переиздание 2004) С. 11.

[21]Трофимовский Н.В. Историко-статистическое описание Смоленской епархии. Санкт-Петербург, 1864.С. 233.

[22]Описании Смоленской чудотворной иконы Божией Матери Одигитрии, находящейся в надворотной церкви крепостной городской стены. Смоленск, 1890. С. 1-2.

[23]Там же. С. 2.

[24]Санковский А.В., священник. Адрес-календарь Смоленской епархии, с историческими и церковно-практическими указаниями. Смоленск, 1897. С. 18-19 / Смоленские епархиальные ведомости, Смоленск, 1897.

[25]Писарев С.П. Княжеская местность и храм князей в Смоленске. Историко-археологическое исследование в связи с историей Смоленска. Смоленск, 1894. С. 116.

[26]Писарев С.П. Памятная книга г. Смоленска. Историко-современный очерк, указатель и путеводитель. Смоленск, 1898. С. 115.

[27]Там же.

[28]К 300-летию Смоленской иконы Богоматери / Смоленские епархиальные ведомости, № 21 от 1-15 ноября 1902, неофициальный отдел. С. 1152-1153.

[29]Там же.

[30]Соловьев С.М. Сочинения. В 18 кн. Кн. IV. История России с древнейших времен. Т. 7-8/Отв. Ред.: И.Д. Ковальченко, С.С. Дмитриев. — М.: Мысль, 1989. — 752 с. С. 301-302.

[31]Санковский А., священник. Краткое сказание о святой чудотворной иконе Божией Матери, Вратарнице Смоленской / Смоленские епархиальные ведомости, № 22 от 16-30 ноября 1902, неофициальный отдел. С. 1240-1241.

[32]Смоленские епархиальные ведомости, № 22 от 16-30 ноября 1902, неофициальный отдел. С. 1247-1248.

[33]Орловский И. Смоленская стена 1602-1902. Исторический очерк Смоленской крепости в связи с историей Смоленска. Смоленск, 1902. С. 14.

[34]Орловский И.И. Достопамятности Смоленска. Смоленск, 1905. С. 22.

[35]Там же.

[36]Грачев В.И. К истории 1812 года. Смоленск, 1911. С. 4-5 / Памятная книжка Смоленской губернии на 1912 год. Смоленск, 1912.

[37]Описание Смоленской Чудотворной Иконы Божией Матери — Одигитрии, находящейся в Надворотней церкви крепостной городской стены. Смоленск: 6 издание Смоленского Архиерейского Дома, вновь пересмотренное и дополненное, 1912 (переиздание 2004) С. 11.

[38]Там же. С. 12.

[39]Вороновский В.М. Отечественная война 1812 г. в пределах Смоленской губернии. Санкт-Петербург, 1912. С. 334.

[40]Трофимовский Н.В. Историко-статистическое описание Смоленской епархии. Санкт-Петербург, 1864.С. 233.

[41]Амельченков В.Л. Смоленская епархия в годы Великой Отечественной войны. Смоленск, 2006. С. 28.

[42]Рабочий путь, №199 от 28. 08. 1928.

[43]Рабочий путь, №288 от 14. 12. 1929.

[44]Амельченков В.Л. Смоленская епархия в годы Великой Отечественной войны. Смоленск, 2006. С. 28.

[45]Там же. С. 38.

[46]Там же. С. 87-88.

[47]Рабочий путь, №191 от 21. 08. 1929.

[48]Рабочий путь, №191 от 21. 08. 1929.

[49]Амельченков В.Л. Смоленская епархия в годы Великой Отечественной войны. Смоленск, 2006. С. 35.

[*]Кроме того, над крестом и внизу его была сделана надпись на греческом языке, которая, однако, должна быть написана иначе, что в переводе означает «Царь распят»

[50]Мурзакевич Н.А., священник. История города Смоленска. Смоленск, 1903. С. 102; Трофимовский Н.В. Историко-статистическое описание Смоленской епархии. Санкт-Петербург, 1864.С. 246; Описание Смоленской чудотворной иконы Божией Матери Одигитрии, находящейся в Смоленском Успенском соборе. Смоленск, 1894. С. 6-7.

[51]Иванов М. Страницы истории музейного дела: документы и факты / Край Смоленский, 1994, №№9-10. С.22-23.

[52]Иванов М. Страницы истории музейного дела: документы и факты / Край Смоленский, 1994, №№9-10. С. 23.

[53]Там же.

[54]ГАСО, ф. 2350, оп. 1, д. 177, л. 25-26.

[55]Там же.

[56]Там же.

[57]Там же.

[58]Амельченков В.Л. Смоленская епархия в годы Великой Отечественной войны. Смоленск, 2006. С. 147.

[**]В настоящее время искусствоведы относят данную икону к Московской школе конца XVI века.

[59]Иванов М. Страницы истории музейного дела: документы и факты / Край Смоленский, 1994, №№9-10. С. 31.

[60]Там же. С. 31-32.

[61]Качалова И.Я., Маясова Н.А., Щенникова Л. А. Благовещенский собор Московского Кремля: к 500-летию уникального памятника русской культуры. Москва: «Искусство», 1990. С. 75, примеч. 5.

[62]Аникеев В.М. «Вратарница» Смоленская / Культура и письменность славянского мира: Сборник материалов Международной научно-практической конференции. 24 мая 2005 года. Смоленск: СмолГУ, 2006. Т. 6. С. 157-160.

[63]Там же. С. 160.

[64]Там же. С. 160.

[65]Аникеев В.М. «Вратарница» Смоленская / Культура и письменность славянского мира: Сборник материалов Международной научно-практической конференции. 24 мая 2005 года. Смоленск: СмолГУ, 2006. Т. 6. С. 160.

[66]Орловский И.И. Смоленск и его стены. Краткая история Смоленска и его крепости. (К 300-летнему юбилею городской стены). Смоленск, 1902. С. 25.

[67]Грачев В.И. К истории 1812 года. Смоленск, 1911. С. 6 / Памятная книжка Смоленской губернии на 1912 год. Смоленск, 1912.

[68]Аникеев В.М. «Вратарница» Смоленская / Культура и письменность славянского мира: Сборник материалов Международной научно-практической конференции. 24 мая 2005 года. Смоленск: СмолГУ, 2006. Т. 6. С. 163-166.

[69]Там же. С. 163-164.

[70]Цит. по Орловский И. Смоленская стена 1602-1902. Исторический очерк Смоленской крепости в связи с историей Смоленска. Смоленск, 1902. С. 15, примеч. 1).

[71]Орловский И.И. Достопамятности Смоленска. Смоленск, 1905. С. 22.

[72]Аникеев В.М. «Вратарница» Смоленская / Культура и письменность славянского мира: Сборник материалов Международной научно-практической конференции. 24 мая 2005 года. Смоленск: СмолГУ, 2006. Т. 6. С. 163-164.

[73]Там же. С. 163.

[74]Новый путь, №63 (185) от 12. 08. 1943; ГАСО, ф. 1620, оп. 1, д. 6, лл. 30-32.

[75]Там же.

[76]Аникеев В.М. «Вратарница» Смоленская / Культура и письменность славянского мира: Сборник материалов Международной научно-практической конференции. 24 мая 2005 года. Смоленск: СмолГУ, 2006. Т. 6. С. 164-166.

[77]Там же. С. 166.

[78]Трофимовский Н. В. Историко-статистическое описание Смоленской епархии. Санкт-Петербург, 1864.С. 250-251; Описание Смоленской чудотворной иконы Божией Матери Одигитрии, находящейся в Смоленском Успенском соборе. Смоленск, 1894. С. 18-19.

[79]Аникеев В.М. «Вратарница» Смоленская / Культура и письменность славянского мира: Сборник материалов Международной научно-практической конференции. 24 мая 2005 года. Смоленск: СмолГУ, 2006. Т. 6. С. 166.

[80]Орловский И.И. Достопамятности Смоленска. Смоленск, 1905. С. 22; Описании Смоленской чудотворной иконы Божией Матери Одигитрии, находящейся в надворотной церкви крепостной городской стены. Смоленск, 1890. С. 1-2; Грачев В.И. К истории 1812 года. Смоленск, 1911. С. 4-5 / Памятная книжка Смоленской губернии на 1912 год. Смоленск, 1912; Описание Смоленской Чудотворной Иконы Божией Матери — Одигитрии, находящейся в Надворотней церкви крепостной городской стены. Смоленск: 6 издание Смоленского Архиерейского Дома, вновь пересмотренное и дополненное, 1912 (переиздание 2004) С. 1.

[81]Орловский И.И. Достопамятности Смоленска. Смоленск, 1905. С. 22.

ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА

Источники

1. ГАСО, ф. 1620, оп. 1, д. 6.

2. ГАСО, ф. 2350, оп. 1, д. 177.

Литература

1. Амельченков В.Л. Смоленская епархия в годы Великой Отечественной войны. Смоленск, 2006.

2. Аникеев В.М. «Вратарница» Смоленская / Культура и письменность славянского мира: Сборник материалов Международной научно-практической конференции. 24 мая 2005 года. Смоленск: СмолГУ, 2006. Т. 6.

3. Вороновский В.М. Отечественная война 1812 г. в пределах Смоленской губернии. Санкт-Петербург, 1912.

4. Грачев В.И. К истории 1812 года. Смоленск, 1911 / Памятная книжка Смоленской губернии на 1912 г. Смоленск, 1912.

5. Иванов М. Страницы истории музейного дела: документы и факты / Край Смоленский, 1994, №№9-10.

6. Иоасаф (Шупинский), иеромонах. Историческое и географическое описание города Смоленска. — Смоленск, 1991. — 31 с.: ил., план города. — (Б-ка жур. «Край Смоленский»).

7. К 300-летию Смоленской иконы Богоматери / Смоленские епархиальные ведомости, №21 от 1-15 ноября 1902, неофициальный отдел.

8. Качалова И.Я., Маясова Н.А., Щенникова Л. А. Благовещенский собор Московского Кремля: к 500-летию уникального памятника русской культуры. Москва: «Искусство», 1990.

9. Левашев П. Н., протоиерей. Краткое сказание о Смоленской иконе Божией Матери — Одигитрии, именуемой Надворотной. Санкт-Петербург, 1912.

10. Мурзакевич Н.А., священник. История города Смоленска. Смоленск, 1903.

11. Никитин П. Записки о Смоленске, составленные П. Никитиным. Москва, 1845.

12. Никитин П. История города Смоленска. Москва, 1848.

13. Новый путь, №63 (185) от 12. 08. 1943.

14. Описании Смоленской чудотворной иконы Божией Матери Одигитрии, находящейся в надворотной церкви крепостной городской стены. Смоленск, 1890.

15. Описание Смоленской чудотворной иконы Божией Матери Одигитрии, находящейся в Смоленском Успенском соборе. Смоленск, 1894.

16. Описание Смоленской Чудотворной Иконы Божией Матери — Одигитрии, находящейся в Надворотней церкви крепостной городской стены. Смоленск: 6 издание Смоленского Архиерейского Дома, вновь пересмотренное и дополненное, 1912 (переиздание 2004).

17. Орловский И.И. Смоленск и его стены. Краткая история Смоленска и его крепости. (К 300-летнему юбилею городской стены). Смоленск, 1902.

18. Орловский И. Священник Никифор Адрианович Мурзакевич (1769-1834 г.) / Мурзакевич Н.А., священник. История города Смоленска. Смоленск, 1903.

19. Орловский И. Смоленская стена 1602-1902. Исторический очерк Смоленской крепости в связи с историей Смоленска. Смоленск, 1902.

20. Орловский И.И. Достопамятности Смоленска. Смоленск, 1905.

21. Писарев С.П. Княжеская местность и храм князей в Смоленске. Историко-археологическое исследование в связи с историей Смоленска. Смоленск, 1894.

22. Писарев С.П. Памятная книга г. Смоленска. Историко-современный очерк, указатель и путеводитель. Смоленск, 1898.

23. Рабочий путь, №199 от 28. 08. 1928.

24. Рабочий путь, №191 от 21. 08. 1929.

25. Рабочий путь, №288 от 14. 12. 1929.

26. Санковский А.В., священник. Адрес-календарь Смоленской епархии, с историческими и церковно-практическими указаниями. Смоленск, 1897 / Смоленские епархиальные ведомости, Смоленск, 1897.

27. Санковский А., священник. Краткое сказание о святой чудотворной иконе Божией Матери, Вратарнице Смоленской / Смоленские епархиальные ведомости, №22 от 16-30 ноября 1902, неофициальный отдел.

28. Смоленские епархиальные ведомости, №22 от 16-30 ноября 1902, неофициальный отдел.

29. Соловьев С.М. Сочинения. В 18 кн. Кн. IV. История России с древнейших времен. Т. 7-8/Отв. Ред.: И.Д. Ковальченко, С.С. Дмитриев. — М.: Мысль, 1989. — 752 с.

30. Трофимовский Н.В. Историко-статистическое описание Смоленской епархии. Санкт-Петербург, 1864.

31. Die Kathedrale von Smolensk. Smolensk, 1943.

Слово митрополита Тернопольского и Кременецкого Сергия после Акафиста у иконы Одигитрии

Главная > Проповеди > Слово митрополита Тернопольск…

  Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Дорогие отцы, братья и сестры! В этот час нашей жизни мы предстоим пред образом, пред ликом Пречистой Богородицы, Матери Божией, Царицы Неба и земли. Мы предстоим перед иконой, а молимся живой Царице Небесной. Через икону Она открывает нам первообраз Свой, поэтому наше предстояние непростое, оно необычное. Мы должны молиться Ей как живой, пребывающей с нами, и тогда иное будет наше предстояние перед Матерью Божией, тогда иначе мы себя будем вести в этой молитве. Мы к Ней обращаемся, как к живой и просим у Нее во всех наших нуждах помощи, — у Самой Царицы Небесной. Это наша вера, это наше дерзновение, и в этом величайшая милость Царицы Небесной к нам. Она взирает на наши сердца. Она видит наши души. Она слышит нашу молитву. Если наша молитва действительно является молитвой, и если наше сердце действительно со трепетом, страхом и благоговением и надеждой предстоит перед Ней – это то состояние нашей верующей души, которое должно быть всегда у нас, — состояние души, предстоящей и молящейся Матери Божией.

Мы знаем пример защиты Божией Матери через мученика воина Меркурия. Город спал, никто не ожидал нападения врага. А ночной сторож в храме молился Божией Матери, не спал, не дремал. И услышал от Нее глас, повелевающий позвать Меркурия на защиту. И пошел сторож, и нашел Меркурия не спящим, а в полном воинском облачении, молящимся перед иконой Божией Матери. Вот кому Божия Матерь открывает Себя, вот, что привлекает Ее благодать к нам, – наше пред Ней предстояние. Казалось бы, надежды нет на спасение, а Божия Матерь заботится о людях, желает спасения и желает избавления из земного. И пришел воин Меркурий, помолился Божией Матери у чудотворного образа, принял Ее благословение и поразил войско, и поверг. И доныне мы вспоминает это чудо и радуемся ему.

Но нам не зря он [пример воина Меркурия] поставлен в память, он должен нам напоминать и о нашем предстоянии. Мы счастливы и благодарны, что мы с вами перед Ее ликом, но кто-то дома, кто-то в пути, кто-то в ином месте может предстоять перед Матерью Божией, и Она знает таких молитвенников, и Она спешит им на помощь. И Она не только им помогает, а иным, даже не просящим, даже спящим безмятежно.

Любовь Божией Матери необъяснимая и непонятная. Мы очень часто расслабляемся, спим в греховной жизни нашей, не бодрствуем. И то, что мы пока пребываем в милости Божий, безмятежно, во здравии, благополучии, при открытых дверях храма предстоим, – мы не знаем, за чьи молитвы дана нам такая милость. Но многие из нас знают прекрасно, что не за наши. И поэтому будем стараться быть внимательнее к своему спасению, и к тому, где мы и как, и перед кем предстоим. И если мы сподобляемся дара Божия предстоять перед ликом святым Спасителя, Божией Матери и угодников Божиих, мы должны все земное оставить, мы должны понять, что это миг, который пройдет, очень быстро пройдет. И в этот миг мы должны так сосредоточиться, все свое страшное, греховное выплеснуть перед святыней, обнажить свою рану греховную, открыть свое истерзанное страстями сердце, и так к Божией Матери возопиять, так Ей помолиться, чтобы эта молитва пронзила наше сердце. Чтобы эта молитва пронзила наше естество грешное, очистила нас от скверны грехов и дала нам утешение. Никто такого утешения не может нам дать, никто в мире. Мы поем «Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды…». И так должно петь все наше естество, каждая клеточка нашего организма, чтобы действительно мы поняли, что никто в этом мире так не поможет нам, как Божия Матерь.

И в те минуты, когда мы предстоим перед Ней, мы должны особо взглянуть внутрь себя, понудить себя отрешиться всего земного, мирского, человеческого, и понять, что это предстояние, эта наша покаянная молитва и даст нам полноту духовной жизни, спасение, противостояние греху, победу над дьяволом-искусителем, губителем нашим, и даст нам силы жить по-христиански, свято, богоугодно, благочестиво, с терпением, смирением и твердым упованием не на себя и не на что человеческое, а на предстательство Самой Царицы Небесной, Матери Божией. Вот чего нам всем так не хватает. И поэтому, празднуя нынешнее величие Царицы Небесной, Которая так открывает нам Себя, мы должны понять, что должны приложить особый труд над самим собою, предстоять со страхом, благоговением, трепетом и детской верой перед Матерью Божией.

Наша вера должна подтвердиться нашими делами. Наше единственное дело – это покаяние в греховной нашей жизни, которая удаляет нас и от Матери Божией, и друг от друга, и от спасения. Это тяжелейшая борьба, самая страшная и тяжела борьба в мире. И она должна происходить в душе и сердце каждого из нас, никто не может уклониться от этой борьбы, от духовной брани, никто не может быть благополучным, без забот, легко пройти по жизни. Потому что мы все грешные, а избавление от греха – это борьба с самим собой и призвание помощи и благодати Божией, и Царицы Небесной для победы над самим собой. И тогда Божия Матерь может послать нас защитить кого-то из ближних наших, защитить Отечество наше, защитить нас, верных Христовой Церкви.

Преподобный Серафим Саровский, всемирно известный угодник Божий, любил Божию Матерь особенно, сподоблялся многих милостей от Нее. Но после сорокалетних только подвигов, величайшей борьбы, духовной брани с врагом нашего спасения и своей немощью, в затворе, в пустыне, будучи избиен до сметри, и много претерпевший – пост, лишения, безмолвие… И только через сорок лет Матерь Божия послала его утешать, укреплять, радовать всех, приходящих к нему. И принимать всех – через сорок лет. И он вышел из пустыни – не изможденный, не обессиленный, не суровый, — он вышел в сиянии небес и пасхальной радости, с которой он всех приветствовал. Вот утешение Божие человека, борющегося со своими страстями. И только тогда он сподобился поделиться этой благодатью со всеми. Никто не уходил от него неутешенным. И всех он приветствовал с радостью.

Нам не осилить такую победу, и мы не будем считать, кто мы и сколько мы подвизались будто бы. Дай Бог, чтобы у нас была чаще память о том, что мы согрешаем перед Богом и нашими близкими. И чтобы было у нас памятование о том, что нельзя так дальше жить, а нужно освободиться от этого гнета вражеского, от плена страстей, и принести покаянные молитвы, растворенные слезами, за себя, за свою греховную беду, в которой мы находимся.

И дай Бог, чтобы мы успели принести слезы покаяния, дай Бог, чтобы мы успели восплакать перед Божией Матерью, дай Бог, чтобы мы успели открыть Ей все наше греховное естество, понимая, осознавая и спеша с надеждой, что Она не укорит, не вспомянет беззаконий наших, не отвергнет нас, а с радостью примет и утрет всякую слезу от очей наших и даст нам благодатную силу противостоять греху, противостоять врагу нашего спасения диаволу, и силы даст жить, приносить плоды покаяния, приносить плоды благочестия, без которых мы не удержим у себя милость Матери Божией. И не просто нужен нам этот подвиг труда потому, что как святые отцы учат нас, мы можем быть судимы не только за грехи, прегрешения нераскаянные наши, но и за неделание нами добрых, спасительных дел. Потому и апостол Иаков предостерегает: вера без дел мертва (Иак.2:26).

И сегодня мы все предстоим перед ликом Пречистой Божией Матери с особым чувством, с особым духовным сокрушением, умилением, настроением. [Мы должны стремиться] чтобы оно было глубже, сокрушеннее, чтобы наше сердце смягчилось, чтобы могла слеза кануть из очей наших, чтобы мы, подходя к иконе Божией Матери, может быть, как никогда в жизни, попросили Ее прощения и попросили Ее помощи. Не к кому нам больше идти, мы пришли к Царице Небесной.

Пусть наш приход будет с доверием и надеждой, и пусть Матерь Божия видит действительное наше покаяние и действительное наше решение о спасении нашем, и пусть Она даст нам Свою всемогущую благодать любви материнской, укрепляющей, освящающей и утешающей нас, и дающей нам радость жизни именно ныне, именно в это время. Радость осознания, что Она с нами, и радость надежды, что Ее благодатию мы очищаемся, и Ее благодатию мы примиряемся с Богом и друг с другом, и Ее благодатию нам даруются силы понуждать себя в делах благочестия, в делах евангельских, в делах спасения. Сия милость Божия, предстательство Царицы Небесной да совершится над каждым из нас, предстоящим перед ликом Божией Матери именно ныне. Аминь.

Житие святой Равноапостольной великой княгини Ольги

На конце темной ночи идолослужения, облегавшей Русскую землю, блаженная Ольга явилась как заря пред наступлением светлого дня святой веры во Христа – «Солнце правды».

Блаженная Ольга происходила из знаменитого рода: она была правнучка Гостомысла, того славного мужа, который начальствовал в Великом Новгороде до тех пор, пока, по его же совету, не был призван от варягов на княжение русское Рюрик с братьями1). Родиной Ольги была весь Выбутская, находящаяся ныне близ города Пскова, тогда еще не существовавшего2). Родители блаженной Ольги сумели внушить своей дочери те правила честной и разумной жизни, которых сами держались, несмотря на свое идолопоклонство. Ольга отличалась целомудрием и светлым умом, как это сейчас же будет видно.

Рюрик, умирая3), оставил после себя сына своего Игоря еще малолетним отроком, поэтому как Игоря, так и самое княжение, до дней совершеннолетия сына, Рюрик поручил попечению родственника своего Олега. Последний, собрав значительное войско и имея при себе малолетнего наследника княжения Игоря, отправился к Киеву. Убив здесь Аскольда и Дира, Олег подчинил себе Киев, и стал он единовластителем варяго-русских владений, сохраняя княжение для племянника своего Игоря; по делам правления Олегу приходилось бывать то в Киеве, то в Великом Новгороде. Князь же Игорь, достигнув юношеского возраста, занимался охотой. Случилось ему, во время охоты по окрестностям Новгорода, зайти в пределы Пскова; выслеживая зверя около помянутой веси Выбутской, он увидел на другой стороне реки место, удобное для лова, но не мог туда попасть за неимением лодки. Спустя немного времени Игорь заметил какого-то юношу, плывшего в лодке; призвав его к берегу, он велел себя перевезти на ту сторону реки. Когда они плыли, Игорь, внимательнее всматриваясь в лицо гребца, увидел, что последний не юноша, а девица; то и была блаженная Ольга, выделявшаяся своею красотою. Красота Ольги уязвила сердце Игоря; в нем разгорелось похоть; и он начал прельщать ее словами, склоняя к нечистому плотскому смешению. Блаженная же Ольга, уразумев помыслы Игоря, разжигаемого похотью, пресекла беседу его, обратившись к нему, точно мудрый старец, с таким увещанием:

– Зачем смущаешься, князь, замышляя дело неисполнимое? Слова твои обнаруживают твое бесстыдное желание надругаться надо мною, чего да не будет! – я об этом и слышать не хочу. Прошу тебя, – послушайся меня и подави в себе эти нелепые и позорные помышления, которых нужно стыдиться: вспомни и подумай, что ты князь, а князю для людей должно быть, как правителю и судии, светлым примером добрых дел; ты же теперь близок к какому беззаконию?! Если сам ты, побежденный нечистою похотью, будешь совершать злодеяния, то как же ты будешь удерживать от них других и судить справедливо своих подданных? Оставь такое бесстыдное вожделение, которого гнушаются честные люди; и тебя, хотя ты и князь, последние могут возненавидеть за это и предать позорному осмеянию. Да и то знай, что, хотя я и одна здесь и бессильна по сравнению с тобой, ты всё-таки не одолеешь меня. Но если бы даже ты мог и одолеть меня, то глубина этой реки мне тотчас же будет защитой: лучше мне умереть в чистоте, похоронив себя в сих водах, чем быть поруганным моему девству.

Такие увещания к целомудрию, обращенные блаженною Ольгою к Игорю, образумили последнего, пробудив в нем чувство стыда. Он молчал, не находя слов для ответа; так они переплыли реку, а потом расстались. И удивился князь столь выдающемуся разуму и целомудрию юной девицы. Действительно, – подобный поступок блаженной Ольги достоин удивления: не зная истинного Бога и Его заповедей, она обнаружила такой подвиг в защите целомудрия; тщательно охраняя чистоту своего девства, она образумила юного князя, укротив его похоть словами мудрости, достойными ума мужа.

Спустя немногое время после сейчас описанного, князь Игорь вместе с родственником своим Олегом отправился в Киев с намерением там утвердить престол княжения, что и было исполнено: они сели на княжение в Киеве, и в Великом Новгороде, как и в прочих подчинившихся им городах Русской земли, посадили своих наместников. Когда наступило время бракосочетания князя Игоря, то выбрали многих красивых девиц, чтобы среди них найти достойную княжеского чертога; но ни одна из них не полюбилась князю. Вспомнив целомудренную и прекрасную Ольгу, Игорь тотчас послал за нею родственника своего Олега. Олег с великою честью привез Ольгу в Киев4), и Игорь вступил в брак с нею. Затем умер и Олег5), родственник и опекун Игоря, и Игорь стал править безраздельно. В начале своего самостоятельного княжения Игорь вел упорные войны с окрестными народами. Он ходил даже на Царьград: захватив многие страны греческой земли, он возвратился из этого похода с добычею и славою6). Остальные годы своей жизни он проводил в тишине, имея мир с пограничными землями. В это время у Игоря родился от блаженной Ольги сын Святослав, впоследствии отец святого и равноапостольного князя Владимира. И правил Игорь на престоле великого княжения в Киеве с благополучием: богатство стекалось к нему в изобилии из многих мест, ибо и дальние страны присылали ему многие дары и дани.

Смерть постигла Игоря таким образом. Пользуясь наступившим после многих войн миром, Игорь начал обходить города и области для взимания обычной дани. Придя к древлянам7), он вспомнил, что они в начале его княжения отступили от него, и только после войны покорились ему снова: за это Игорь удвоил на древлянах дань, чем очень отяготил их. Они же, опечалившись, начали советоваться с князем своим Малом:

– Когда волк повадится к овцам, то по одной может растащить всё стадо, если не убьют его; так и мы, – если не убьем Игоря, то он всех нас погубит.

После этого совещания они начали выискивать удобного времени. И вот когда Игорь полученную с древлян дань отослал в Киев, а сам остался у них с небольшим числом дружины, то древляне сочли этот случай подходящим для себя: они неожиданно напали на Игоря под городом своим Коростенем; убили дружину князя и его самого, и похоронили их там. – Такова была кончина князя Игоря – доброго властителя областей земли русской, внушавшего страх окрестным народам. По смерти опекуна своего Олега Игорь прожил тридцать два года8).

Весть об убийстве Игоря, достигнув Киева, вызвала сильные слезы у Ольги, оплакивавшей вместе с сыном Святославом своего мужа; плакали также и все жители Киева. Древляне же, по убийстве Игоря, составили следующий дерзкий замысел: они хотели Ольгу взять в жены своему князю Малу, а наследника Игоря, малолетнего Святослава, тайно умертвить. Таким образом древляне думали увеличить власть своего князя. Они немедленно на ладьях отправили к Ольге двадцать нарочитых мужей, чтобы они просили Ольгу сделаться женою их князя; а в случае отказа с ее стороны им было велено угрозами понуждать ее – пусть, хотя и насильно, стать женою их господина. Посланные мужи водным путем достигли Киева и пристали к берегу. Услыхав о прибытии посольства, княгиня Ольга позвала мужей – древлян к себе и спросила их:

– С добрым ли намерением прибыли вы, честные гости?

– С добрым, – отвечали последние.

– Скажите же, – предложила Ольга, – зачем именно вы прибыли к нам?

Мужи отвечали:

– Нас послала к тебе древлянская земля с такими словами: «Не гневайся, что мы убили твоего мужа, ибо он, как волк, расхищал и грабил. А наши князья добрые правители, распространившие древлянскую землю. Нынешний же князь наш без сравнения лучше Игоря: молодой и красивый, он к тому же кроток, любвеобилен и милостив ко всем. Пойди же за нашего князя, – ты будешь нам госпожою и обладательницею древлянской земли.

Княгиня Ольга, скрывая свою печаль и болезнь сердечную о муже, сказала посольству с притворною радостью:

– Мне угодны слова ваши, – ведь мужа мне уже не воскресить, а оставаться вдовою для меня не беспечально: будучи женщиной, я не в состоянии как следует управлять таким княжеством; сын же мой – еще малый отрок. Итак я с охотою пойду за вашего молодого князя; к тому же я еще и сама не стара. Теперь идите, отдохните в ладьях ваших; утром же я позову вас на почетный пир, который устрою для вас, чтобы всем стала известна причина прибытия вашего и мое согласие на ваше предложение; а затем я пойду к князю вашему. Вы же, когда посланные утром придут звать вас на пир, знайте, как вам должно соблюдать, при этом, честь пославшего вас князя и вашу собственную: вы прибудете на пир таким же образом, как прибыли к Киеву, т. е. в ладьях, которые понесут киевляне на головах, – пусть все увидят вашу знатность и мою любовь к вашему князю, ради которой я почитаю вас такою великою честью пред моими людьми.

С радостью древляне удалились в свои ладьи. Княгиня же Ольга, мстя за убийство своего мужа, раздумывала, – какою бы смертью погубить их. Она приказала тою же ночью выкопать глубокую яму во дворе при загородном дворце княжеском, в котором находилась и прекрасная палата, приготовляемая для пира. Наутро княгиня послала честных мужей звать сватов на пир; они, же, как безумные, сидя в ладьях говорили:

– Мы не пойдем пешими, ни поедем на конях, ни в колесницах, но как присланы от князя нашего в ладьях, так нас и несите на головах ваших к вашей княгине.

Киевляне же, смеясь над их безумием, отвечали:

– Наш князь убит, а княгиня наша идет за вашего князя; и мы ныне, точно невольники, делаем приказанное нам.

И посадив их в маленькие лодочки по одному, киевляне понесли их, надутых пустою гордостью Когда принесли древлян на помянутый двор княжий, Ольга, смотревшая из палаты, приказала бросить их в глубокую яму, приготовленную для этого. Затем, подошедши сама к яме и нагнувшись над нею, она спросила:

– Угодна ли вам такая честь?

Они же кричали:

– О, горе нам! Мы убили Игоря и не только не приобрели через это ничего хорошего, но получили еще более злую смерть.

И приказала Ольга засыпать их живыми в той яме.

Сделав это, княгиня Ольга немедленно послала своего гонца к древлянам со словами:

– Если вы действительно хотите, чтобы я пошла за вашего князя, то присылайте за мной посольство и более многочисленное и более знатное, чем первое; пусть оно с честью ведет меня к князю вашему; присылайте же мужей – послов как можно скорее, пока меня не удержали киевляне.

Древляне с великою радостью и поспешностью послали к Ольге пятьдесят знатнейших мужей, начальнейших старейшин земли древлянской после князя. Когда они пришли в Киев, Ольга велела приготовить для них баню и послала к ним с просьбой: пусть послы после утомительного пути вымоются в бане, отдохнут, а потом уже придут к ней; они с радостью отправились в баню. Когда древляне начали мыться то сейчас же нарочно приставленные слуги крепко снаружи заложили затворенные двери, обложили баню соломою с хворостом и подожгли; так с банею сгорели старейшины древлянские вместе со слугами. И снова Ольга отправила к древлянам гонца, извещая о скором своем прибытии для бракосочетания с их князем и приказывая приготовить меда и всякого питья и пищи на том месте, где убит был ее муж, чтобы, придя к ним, сотворить прежде второго своего брака по первом своем муже тризну, т. е. поминальный пир по обычаю языческому; и потом уже пусть будет брак. Древляне на радости всё приготовили в изобилии. Княгиня же Ольга по обещанию своему отправилась к древлянам со многим войском, точно приготовлялась к войне, а не для бракосочетания. Когда Ольга приблизилась к стольному городу древлян Коростеню, последние выступили ей навстречу в праздничных одеждах, – одни пешими, а другие на конях, – и приняли ее с ликованием и радостью. Ольга же прежде всего пошла на могилу своего мужа, и здесь сильно плакала о нем; совершив затем, по обычаю языческому поминовенную тризну, она повелела насыпать над могилой большой курган. И сказали ей древляне:

– Госпожа-княгиня! Мы убили твоего мужа за то, что он был немилостив к нам, как волк хищный. Ты же милостив, как и наш князь, – теперь мы заживем благополучно!

Ольга отвечала:

– Я уже не скорблю о первом своем муже, совершив над могилою его то, что должно было совершить; наступило время с веселием готовиться ко второму браку с князем вашим.

Древляне же спрашивали Ольгу о первых и вторых послах своих.

– Они идут вслед за нами по другому пути со всем моим богатством, – отвечала княгиня.

После этого Ольга, снявши печальные одежды, облеклась в брачные светлые, свойственные княгине, показывая, вместе с тем, радостный вид. Она повелела древлянам есть, пить и веселиться, а своим людям приказала, чтобы они прислуживали древлянам, ели с ними, но не упивались. Когда же древляне напились, княгиня велела своим людям заранее приготовленным оружием, – мечами, ножами и копьями избивать древлян: убитых пало до пяти тысяч и более. Так Ольга, смешав веселье древлян с кровью и отомстивши этим за убийство своего мужа, возвратилась в Киев.

На другой год Ольга, собравши войско, пошла на древлян с сыном своим Святославом Игоревичем, и его привлекая к отмщению за смерть отца. Древляне вышли им навстречу с немалою воинскою силою; сойдясь вместе9), обе стороны ожесточенно бились, пока киевляне не одолели древлян; и гнали первые последних до стольного города Коростеня, предавая смерти. Древляне затворились в городе, Ольга целый год неотступно осаждала его. Видя же, что трудно взять город приступом, мудрая княгиня придумала такую хитрость. Она послала сказать древлянам, затворившимся в городе:

– Зачем, безумные, хотите уморить себя голодом, не желая мне покориться? Ведь все остальные города ваши мне выразили покорность; жители их уплачивают дань и живут покойно в городах и селах, обрабатывая свои нивы.

– Мы хотели бы тоже, – отвечали затворившиеся, – покориться тебе, да боимся, как бы ты не стала снова мстить за князя своего.

Ольга же отправила к ним второго посла со словами:

– Я уже неоднократно мстила и на старейшинах и на прочих людях ваших; и теперь желаю не мести, но требую от вас дани и покорности.

Древляне согласились уплачивать ей дань, какую она захочет. Ольга предложила им:

– Я знаю, что вы сейчас обнищали от войны и не можете уплатить мне дани ни медом, ни воском, ни кожами, ни другими годными для торговли вещами; да я и сама не хочу отягощать вас большою данью; дайте мне какую-нибудь малую дань в знак вашей покорности, хотя бы по три голубя и по три воробья от каждого дома. Мне совершенно этого достаточно, чтобы убедиться в вашей покорности.

Древлянам день эта настолько показалась ничтожной, что они даже насмехались над женским разумом Ольги; они тотчас поспешили собрать от каждого дома по три голубя и воробья и послали ей с поклоном. Ольга сказала пришедшим к ней из город мужам:

– Вот, вы теперь покорились мне и сыну моему, – живите же в мире, завтра я отступлю от города вашего и отправлюсь домой.

С этими словами она отпустила помянутых мужей; все жители города сильно обрадовались, услыхав о словах княгини. Ольга же раздала птиц своим воинам с приказанием, чтобы поздним вечером к каждому голубю и каждому воробью привязан был лоскут пропитанный серою, который следовало зажечь и пустить всех птиц на воздух вместе. Воины исполняли это приказание: птицы полетели в город, из которого были взяты; каждый голубь влетал в свое гнездо и каждый воробей в свое место, и тотчас город загорелся во многих местах,

а Ольга в это время отдала своему войску приказ окружить город со всех сторон и начать приступ. Население города, спасаясь от огня, выбегало из-за стен и попадало в руки неприятеля. так взят был Коростень; много людей из древлян погибло от меча, другие с женами и детьми сгорели в огне, а иные утонули в реке, протекавшей под городом; в это же время погиб и князь древлянский. Из оставшихся же в живых многие отведены были в плен, а другие оставлены княгинею на местах их жительства, причем она наложила на них тяжкую дань10). Так княгиня Ольга отомстила древлянам за убийство своего мужа, подчинила себе всю древлянскую землю и со славою и тожеством возвратилась к Киеву.

И управляла княгиня Ольга подвластными ей областями Русской земли не как женщина, но как сильный и разумный муж, твердо держа в своих руках власть и мужественно обороняясь от врагов. И была она для последних страшна, своими же людьми любима, как правительница милостивая и благочестивая, как судия праведный и никого не обидящий, налагающий наказание с милосердием, – и награждающий добрых; она внушала злым страх, воздавая каждому соразмерно достоинству его поступков; во всех делах управления она обнаруживала дальновидность и мудрость. При этом Ольга, милосердная по душе, была щедродательна к нищим, убогим и малоимущим; до ее сердца скоро доходили справедливые просьбы, и она быстро их исполняла. Все дела ее, несмотря на ее пребывание в язычестве, были угодны Богу, как достойные благодати христианской. Со всем этим Ольга соединяла воздержную и целомудренную жизнь: она не хотела выходить вторично замуж, но пребывала в чистом вдовстве, соблюдая сыну своему до дней возраста его княжескую власть. Когда же последний возмужал, она передала ему все дела правления, а сама, устранившись от молвы и попечений, жила вне забот управления, предаваясь делам благотворения.

Наступило время благоприятное, в которое Господь восхотел славян, ослепленных неверием, просветить светом святой веры и привести в познание истины и наставить на путь спасения. Начатки этого просвещения Господь благоизволил в посрамление жестокосердных мужей явить в немощном женском сосуде, т. е. чрез блаженную Ольгу. Ибо как прежде проповедниками Своего воскресения Он соделал жен-мироносиц (Мф.28:9–10), и Свой крест честный, на котором распялся, явил миру из недр земных, женою-царицею Еленою11), так и потом, в земле Русской, изволил насадить веру святую, дивною женою, новою Еленою – княгинею Ольгою. Господь избрал ее как честный сосуд для пресвятого имени Своего – да пронесет она его в земле Русской. Он возжег в сердце ее зарю невидимой благодати Своей, отверз ее умные очи к познанию истинного Бога, Которого она еще не знала. Она уже уразумела обольщение и заблуждение языческого нечестия, убедившись, как в истине самоочевидной, в том, что чтимые безумными людьми идолы – не боги,

но бездушное произведение рук человеческих; поэтому она не только не почитала их, но и гнушалась ими. Как купец ищет многоценный жемчуг, так Ольга от всей души искала правого богопочитания, и нашла его следующим образом. По смотрению Божию она услышала от некоторых людей, что один есть Бог истинный, Творец неба, земли и всего создания, в Которого и веруют греки; кроме же Его нет иного Бога12). Стремясь к истинному богопознанию и от природы не будучи ленивой, Ольга захотела сама сходить к грекам,

чтоб своими глазами посмотреть на службу христианскую и вполне убедиться в их учении об истинном Богу. Взяв с собою особо знатных мужей она отправилась с большим имением к Царьграду водным путем, здесь ее приняли с великой честью царь и патриарх, которым Ольга вручила многие дары, достойные таких лиц. В Константинополе Ольга поучалась вере христианской, ежедневно с усердием внимая словам Божиим и присматриваясь к великолепию богослужебного чина и к другим сторонам христианской жизни. Сердце ее разгорелось любовию к Богу, в Которого она уверовала без сомнения; поэтому Ольга выразила желание приять святое крещение. Царь же греческий, бывший в то время вдовым, хотел Ольгу сделать своею супругою: его привлекала в ней красота ее лица, ее благоразумие, храбрость, слава, а также обширность российских стран. Император сказал Ольге:

– О, княгиня Ольга! Ты достойна того, чтобы быть христианскою царицею и жить вместе с нами в этом стольном городе нашего царства.

И начал император говорить Ольге о супружестве с ним. Она же показывала вид, что не отвергает предложения царя, но сначала просила о крещении, говоря:

– Я пришла сюда ради святого крещения, а не ради брака; когда же я буду крещена, тогда возможна речь и о супружестве, ибо не велено нечестивой и не крещеной жене сочетаться с христианским мужем. Царь начал торопить с крещением: патриарх, наставив достаточно Ольгу в истинах святой веры, огласил ее таким образом ко крещению. И когда была уже приготовлена купель для крещения, Ольга начала просить, чтобы сам царь был восприемником ее от купели: «Я, – говорила она, – не буду креститься, если сам царь не будет мне крестным отцом: я уйду отсюда без крещения, – вы же воздадите Богу ответ о моей душе». Царь согласился на ее желание, и крещена была Ольга патриархом, царь же стал отцом ее, восприяв ее от святой купели.

Ольга наречена была Еленою, как и первая христианская царица мать Константина Великого наименована была Еленою. По крещении патриарх за литургией причастил Ольгу Божественных Таин Пречистого Тела и Крови Христовых и благословил ее со словами:

– Благословенна ты среди жен российских, ибо ты, оставив тьму, взыскала истинного света; возненавидев идольское многобожие, ты возлюбила единого истинного Бога; ты избежала вечной смерти, обручившись жизни бессмертной. Отселе тебя будут ублажать сыны российской земли!

Так благословил ее патриарх. Из лиц, пришедших с Ольгою, многие, мужчины и женщины, также крестились, и была радость в Царьграде по случаю крещения княгини Ольги: царь же устроил в тот день великий пир, и все веселились, славя Христа Бога. Затем царь снова начал речь о браке с Ольгою, нареченною во святом крещении Еленою. Но блаженная Елена отвечала ему на это:

– Как можешь ты меня, свою крестную дочь, взять себе женою? Ведь не только по закону христианскому, но и по языческому почитается гнусным и недопустимым, чтобы отец имел женою дочь.

– Перехитрила ты меня, Ольга! – воскликнул царь

– Я и прежде говорила тебе, – возразила блаженная Ольга, – что пришла сюда не с тою целью, чтобы царствовать с тобою, – мне с моим сыном довольно власти и в русской земле, – но чтобы уневеститься бессмертному Царю, Христу Богу, Которого я возлюбила всею душою, желая сподобиться Его вечного царства.

Тогда царь, оставив свое невыполнимое намерение и плотскую любовь, возлюбил блаженную Ольгу духовною любовью как свою дочь, щедро одарил ее и отпустил с миром. Оставляя Царьград, блаженная Ольга пошла к патриарху и, прося напутственного благословения, сказала ему:

– Помолись, святой отец, Богу за меня, возвращающуюся в свою страну, где сын мой пребывает в языческом заблуждении и все люди тверды, как камень, в древнем своем нечестии, – да избавит меня там Господь, по твоим святым молитвам, от всякого зла.

Патриарх ответил ей:

Верная и благословенная дочь моя о Святом Духе. Христос, в Которого ты облеклась во святом крещении, Сам да соблюдет тебя от всякого зла, как соблюл он Ноя от потопа, Лота от Содома, Моисея с Израилем от фараона, Давида от Саула, Даниила от уст львовых трех отроков от печи. Так и тебя да избавит Господь от напасти, благословенна ты в народе твоем и тебя будут ублажать внуки и правнуки до последних лет.

Это благословение патриарха блаженная Ольга приняла как сокровище, ценнейшее самых дорогих даров; вместе с этим она приняла и наставления о чистоте и молитве, посте и воздержании и о всех добрых делах, свойственных богоугодному христианскому житию. Затем блаженная Ольга приняла от патриарха честный крест, святые иконы, книги и прочие потребные для богослужения вещи; она приняла от патриарха также пресвитеров и клириков. И удалилась блаженная Ольга из Константинополя к себе домой с великой радостью13).

Повествуется, что честный крест, полученный ею из руки патриарха, имел следующую надпись: «Русская земля обновилась для жизни в Боге святым крещением, принятым блаженною Ольгою» По кончине блаженной Ольги верные хранили этот крест до дней великого князя Ярослава Владимировича; последний, создав в Киеве великую и прекрасную церковь святой Софии, поставил в алтаре ее, на правой стороне, помянутый крест. Ныне крест сей уже не существует: ибо во время многократных разорений Киева святые церкви его предавались опустошению. Но обратимся к повествованию о блаженной Ольге.

Возвратясь в Киев, новая Елена – княгиня Ольга, как солнце начала прогонять тьму идольского нечестия, просвещая омраченных сердцем. Она создала первую церковь во имя святителя Николая на Аскольдовой могиле, и многих от киевлян обратила ко Христу Спасителю. Но сына своего Святослава она никак не могла привести в истинный разум, – к познанию Бога: всецело отдавшийся военным предприятиям, он не обращал внимания на слова матери. Он был муж храбрый, любивший войны, так что жизнь свою проводил больше среди полков и ратей, нежели дома. Матери его, обращавшейся к нему с увещаниями, Святослав говорил:

– Если я приму христианскую веру и крещусь, то от меня, отступят бояре, воеводы и вся дружина, и мне не с кем будет воевать с врагами и защищать наше отечество.

Так ответил князь Святослав; впрочем, он не возбранял креститься хотевшим; но не много было вельмож, принимавших святое крещение, наоборот – вельможи поносили таких людей, ибо для неверных христианство есть безумие (Ср. 1Кор.1:18); от простого же народа много прилагалось ко святой церкви. Святая Ольга посетила Великий Новгород и друге города, – всюду, где только было можно, приводя людей ко Христовой вере: она при этом сокрушала идолов, поставляя на их месте честные кресты, от которых для уверения язычников соделывались многие знамения и чудеса. Придя на родину, в Выбутскую весь, блаженная Ольга простерла и здесь слово проповеди христианской к близким ей людям. Во время пребывания в этой стране она достигла берега реки Великой, текущей с юга на север, и остановилась против того места, где в реку Великую впадает река Пскова, текущая с востока (в описываемое время на этих местах рос большой дремучий лес); и вот святая Ольга с того берега реки увидела, что с востока на сейчас помянутые места, озаряя их, сходят с неба три пресветлых луча: чудный свет от этих лучей видела не только сама святая Ольга, но и спутники ее; и сильно обрадовалась блаженная и возблагодарила Бога за видение, которое предуказывало на просвещение благодатию Божиею той страны. Обратившись к сопровождавшим ее лицам, блаженная Ольга сказала пророчески:

– Да будет вам ведомо, что изволением Божиим на это месте, озаряемом трисиятельными лучами, возникнет церковь во имя Пресвятой и Живоначальной Троицы и создается великий и славный город, изобилующий всем.

После этих слов и довольно продолжительной молитвы, блаженная Ольга поставила крест: и доныне храм молитвенный стоит на месте, где блаженная Ольга его водрузила. Обойдя многие города земли русской, проповедница Христова возвратилась в Киев и здесь для Бога явила благие дела: если во дни язычества она творила дела добрые, то тем более теперь, просветившись святою верою, блаженная Ольга украшалась всякими добродетелями, стремясь благоугождать новопознанному Богу, своему Создателю и Просветителю. Вспомнив о видении на реке Пскове, она послала много золота и серебра на создание церкви во имя Святой Троицы; при этом она повелела населять то место людьми: и короткое время разросся город Псков, так названный от реки Псковы, в великий город, и прославлялось в нем имя Пресвятой Троицы.

В это время князь Святослав, оставив в Киеве свою матерь и детей своих Ярополка, Олега и Владимира, пошел на болгар14): во время войны с ними он захватил до восьмидесяти городов, и ему особенно понравился их столичный город Перяславец15), где он и начал жить. Блаженная же Ольга, пребывая в Киеве, учила своих внуков, детей Святослава, христианской вере, насколько последняя была доступна их детскому пониманию; но она не решалась крестить их, опасаясь какой-либо неприятности со стороны сына, и положилась на волю Господню. В то время как Святослав замедлил в земле болгар, печенеги16) неожиданно вторглись в пределы киевские, обступили Киев и начали осаду; святая Ольга с внуками затворилась в городе, которого печенеги не могли взять. Господь, хранивший верную рабу Свою, защитил и город по ее молитвам. Весть о нашествии печенегов на Киев достигла Святослава; он поспешил со своим войском из земли болгарской, неожиданно напал на печенегов и обратил их в бегство; войдя в Киев, он приветствовал свою мать, уже больную, и снова хотел оставить ее, чтобы идти в землю болгар. Блаженная же Ольга со слезами говорила ему:

– Зачем оставляешь меня, сын мой и куда ты идешь? ища чужого, кому поручаешь свое? Ведь, дети твои еще малы, а я уже стара, да и больна, – я ожидаю скорой кончины – отшествия к возлюбленному Христу, в Которого верую; я теперь ни о чем не беспокоюсь, как только о тебе: сожалею о том, что хотя я и много тебя учила и убеждала оставить идольское нечестие, уверовать в истинного Бога, познанного мною, а ты пренебрег этим; и знаю я, что за твое непослушание ко мне тебя ждет на земле худой конец, и по смерти – вечная мука, уготованная язычникам. Исполни же теперь хоть эту мою просьбу: не уходи никуда, пока я не преставлюсь и не буду погребена; тогда иди, куда хочешь. По моей кончине не делай ничего, что требует в таких случаях языческий обычай; но пусть мои пресвитер с клириками погребут по обычаю христианскому мое грешное тело; не смейте насыпать надо мною могильного холма и делать тризны; но пошли в Царьград золото к святейшему патриарху, чтобы он совершил молитву и приношение Богу за мою душу и раздал нищим милостыню.

Слыша это, Святослав горько плакал и обещал исполнить всё завещанное ею, отказываясь только от принятия святой веры. По истечении трех дней блаженная Ольга впала в крайнее изнеможение; она причастилась божественных Таин пречистого Тела и животворящей Крови Христа Спаса нашего; всё время она пребывала в усердной молитве к Богу и Пречистой Богородице, Которую всегда по Боге имела себе помощницею; она призывала и всех святых; с особенным усердием молилась блаженная Ольга о просвещении по ее смерти земли русской; прозирая будущее, она неоднократно во дни жизни своей пророчески предсказывала, что Бог просветит людей земли русской и многие из них будут великие святые; о скорейшем исполнении этого пророчества и молилась блаженная Ольга при своей кончине. И еще молитва была на устах ее, когда честная душа ее разрешилась от тела и, как праведная, была принята руками Божиими. Так она преселилась от земных к небесным и сподобилась войти в чертог бессмертного Царя – Христа Бога и как первая святая из земли русской была причтена к лику святых. Преставилась блаженная Ольга, во святом крещении Елена, в 11 день июля месяца17). Она прожила в супружестве сорок два года, а во время вступления в супружество она была девицею совершенного возраста и силы, – ей было около двадцати лет. На десятый год по смерти мужа она сподобилась святого крещения, по крещении же пожила богоугодно пятнадцать лет. Таким образом всех лет ее жизни было около девятидесяти. И оплакивали блаженную Ольгу сын ее князь Святослав, бояре, сановники и все люди; блаженная Ольга погребена была с честью по христианскому обряду.

По преставлении святой Ольги сбылось ее пророчество о злой кончине сына и о добром просвещении земли русской. Сын ее Святослав (как сообщает об этом летописец) был убит, по истечении немногих лет, в битве князем печенежским Курей18). Куря отсек голову Святослава и из черепа сделал себе чашу, оковав ее золотом и написав следующее:

«Ищущий чужого, губит свое». Во время пира с вельможами своими князь печенежский пил из этой чаши. Так великого князя Святослава Игоревича, храброго и доселе непобедимого в битвах, по предречению матери постигла злая кончина за то, что он не слушал ее. Исполнилось пророчество блаженно Ольги и о земле Русской. Спустя двадцать лет по ее кончине, внук ее Владимир принял святое крещение и просветил святою верою землю русскую19). Создав каменную церковь во имя Пресвятой Богородицы (называемую десятинною, потому что на содержание ее Владимир давал десятую часть от своих имений) и посоветовавшись с Леонтием, митрополитом Киевским, святой Владимир изъял из земли честные мощи бабки своей нерушимы, нетленны и исполнены благоухания; он с великою честью перенес их в помянутую церковь Пресвятой Богородицы и не под спудом, но открыто положил их ради притекающих к ней с верою и получающих исполнение своих молитв: многие исцеления различных недугов подавались от честных мощей20).

Не должно предавать умолчанию и следующее: над гробницей блаженной Ольги в церковной стене было оконце; и если кто с твердою верою приходил к честным мощам, оконце само собою открывалось, и стоящий наружи ясно видел чрез оконце лежавшие внутри честные чудотворные мощи, причем особенно достойные видели и исходящее от них некое чудесное сияние; и из имеющих веру кто бы ни был одержим каким-либо недугом, тотчас получал исцеление. Приходившему же с маловерием оконце не открывалось, и он не мог видеть честных мощей, даже если бы вошел в самую церковь: он видел только гроб и не мог получить исцеления. Верующие же получали всё на пользу тела и души по молитвам святой Ольги, нареченной во святом крещении Еленою, и по благодати Господа нашего Иисуса Христа, Ему же со Отцом и Святым Духом слава ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Тропарь, глас 1:

Крилами богоразумия вперивши твой ум, возлетела еси превыше видимыя твари: взыскавши Бога и Творца всяческих, и того обретши, пакирождение крещением прияла еси. Древа животнаго наслаждающися, нетленна во веки пребываеши, Ольго приснославная.

Кондак, глас 4:

Воспоем днесь благодетеля всех Бога, прославльшаго в России Ольгу богомудрую: да молитвами ея подаст душам нашым грехов оставление.

Величание:

Величаем тя, святая равноапостольная княгине Ольго, яко зарю утреннюю в земли нашей возсиявшую и свет веры Православныя народу своему предвозвестившую.

Тихвинский храм в селе Новоспасском отметил престольный праздник

 

2016-07-10_17

2016-07-10_13 2016-07-10_18

9 июля 2016 года, в день празднования Тихвинской иконы Божией Матери, в храме села Новоспасское Ельнинского района состоялся престольный праздник. В этом году старинный храм, построенный на средства семьи композитора Глинки и пожертвования более 2500 человек, живших в окрестных деревнях, отметил свое 230-летие со дня основания.

Возглавил Божественную литургию настоятель храма святых первоверховных апостолов Петра и Павла города Дорогобужа протоиерей Николай Канчук. Ему сослужили настоятель собора Святой Живоначальной Троицы поселка Хотимска Могилевской области Республики Беларусь архимандрит Кирилл (Бадич), благочинный Хиславичского церковного округа протоиерей Роман Свистун, настоятель храма Тихвинской иконы Божией Матери села Новоспасское протоирей Николай Привалов, настоятель Свято-Ильинского храма города Ельни иерей Михаил Дмитриев, настоятель храма в честь Святителя Николая Чудотворца деревни Деменщина иерей Федор Зинченко.

За богослужением пел хор из города Десногорска (регент – Галина Калинина).

Разделить радость престольного праздника в Тихвинскую церковь собрались не только жители поселка, но и гости из Смоленска, Десногорска, Ельни и других мест области.

После Крестного хода протоиерей Николай Канчук выступил на крыльце храма с проповедью об образе Божией Матери «Тихвинская». Особо поблагодарил отец Николай настоятеля храма протоиерея Николая Привалова за его гостеприимство, труды, которые он несет на приходе, и пожелал ему крепости сил телесных и духовных.

Затем прихожанам, которые внесли весомый вклад в развитие прихода, были вручены благодарственные письма.

Завершился праздник общей трапезой.2016-07-10_21

Престольный праздник в храме святителя Николая деревни Деменщина

2016-05-22_306

22 мая 2016 года, в Неделю 4-ю по Пасхе, о расслабленном, в день празднования перенесение мощей святителя Николая чудотворца из Мир Ликийских в Бари, в свято- Никольском храме деревни Деменщина была совершена праздничная Божественная литургия.

В этот день в храме каждый мог приложиться к частице мощей святого Николая Угодника, помолиться, а также услышать проповедь о смысле и значении празднуемого события для христианина.

После окончания литургии настоятель прихода иерей Феодор Зинченко поблагодарил прихожан за соборную молитву, поздравил всех со Светлым Христовым Воскресением и престольным праздником. Завершился праздник крестным ходом.

По уже сложившейся традиции приход устроил общее чаепитие с пирогами. Хор исполнял духовные песнопения, прославляющие святителя.

Из истории праздника:

22 мая празднуется перенесение мощей Святителя и Чудотворца Николая из города, где он долгое время служил, и где его мощи находились в течение 744-х лет, из Мир Ликийских – в Италию, город Бар. Причиной перенесение святых мощей в Италию было нашествие на город турок. Спасая святыню от чужеземных захватчиков, жители Бара закопали мощи Святителя Николая в землю. Во сне одному из священников явился сам Святитель Николай и повелел перенести его мощи в город Бар.

Святитель при жизни сделал много дел милосердия. Достаточно было одного его присутствия, чтобы любые людские раздоры затихали, одно его появление несло умиротворение людям. Известно множество случаев исцеления и от его мощей. Причем, при обращении с молитвами помощь получали не только христиане, но и мусульмане, язычники. Это, пожалуй, самый почитаемый в России святой. Про него говорят: «Правило Веры, Образ кротости, Учитель воздержания».

Перенесение мощей Святителя Николая

Да воскреснет Бог и расточатся врази Его...

 


Прошло семьсот с лишним лет после блаженной кончины Угодника Божия Николая, великого Мирликийского Чудотворца. Ликия стала подвергаться частым нашествиям сарацин. В конце XI века сарацины обрушились на восточные области Римской империи: они прошли от Херсона до Антиохии и Иерусалима. Лежавшие на их пути города, села, церкви и монастыри они разоряли или уничтожали, превращая некогда благодатные места в дикую пустыню. Опустели древние Миры: уцелевшие жители переселились в другое место, в тридцати стадиях (около трех километров) от прежнего города. Там еще оставался Сионский храм, таивший в себе сокровище — честные мощи Святителя Николая, охраняемые лишь немногими монахами. 

Предав на разорение город, прославленный мощами Угодника Божия, Господь предопределил перенести их в многолюдный город — Бар (Бари), в Италию. Угодно же было Господу сделать это перенесение мощей, по словам святителя Димитрия Ростовского, «чтобы мощи такого светильника миру, душа которого в светлостях небесных приемлет достойную себе честь, и на земле не были без почитания и под спудом, и чтобы обильный источник чудесных исцелений не был без почерпающих из него», а также «чтобы и Западу не лишиться благодеяний Божиих, получаемых благодаря ходатайству великого архиерея». 


Самое перенесение мощей произошло при следующих обстоятельствах. В 1087 году, при царе Алексее I Комнине (1081-1118) и патриархе его Николае III Грамматике (1083-1111), Святитель Христов Николай явился во сне одному честному и благоговейному священнику Апулийского города Бара, бывшего двести лет средоточием греческой власти в Италии и только незадолго перед тем покорившегося норманнам. «Поди и скажи клиру и народу, — повелел явившийся Святитель священнику, — чтобы они взяли из Мир Ликийских мощи мои и перенесли в здешний город; ибо Господу не угодно, чтобы я оставался там в пустыне». Утром священник пошел в церковь и рассказал о своем видении клиру церковному и народу. Все бывшие в церкви, услышав о такой милости к ним Господа и Его Угодника Святителя Николая, исполнились великой радости. «Господь послал теперь Свою милость на людей и город наш», — говорили они. Немедленно снарядили они корабли и отправили на них священников, клириков и других благочестивых и богобоязненных мужей для перенесения мощей Святителя Николая. Всех, отправившихся за мощами Угодника Божия, по словам западного летописателя Сигеберта, современника перенесения мощей, было сорок семь человек, не считая прислуги и матросов. Благополучно достигли они Антиохии. Но здесь они получили неприятное для себя известие, что венецианские купцы, находившиеся в это время в Антиохии, также намерены отправиться в Миры для перенесения мощей Святителя Николая в свой город. Надеясь опередить последних, баряне немедленно отплыли от берегов Антиохи, благодаря попутному ветру благополучно достигли берегов Ликии и остановились в Андриаке, пристани города Мир. 


Отсюда они послали на берег двух иерусалимских паломников: один родом был грек, другой француз. Надо было разузнать, нет ли близ местонахождения мощей Угодника турок. Паломники, не заметив в городе ничего подозрительного, возвратились на корабли, объявили барянам, что те безприпятственно могут осуществить свое желание. Сорок семь барян взяли оружие и, оставив матросов и прислугу стеречь свои суда, отправились в храм Святителя Николая. Достигнув цели, они смиренно вошли в храм и поклонились святому Престолу. Мощи святого Угодника Божия охраняли только четыре сторожа-монаха. Баряне открыли монахам свое намерение — перенести мощи чудотворца в Апулию, а чтобы скорее получить их согласие, предложили триста золотых. Монахи отказались от денег и даже вознамерились известить о происходящем жителей Мир. Но баряне, разгадав намерение монахов, связали их и поставили своих сторожей у дверей храма. 

 

Икона перенесения мощей свт. Николая в Бар-град

(из храма Русского подворья в Бари)

Увеличить

 

Один из двух барских пресвитеров, прибывших в храм святого Николая, держал в руках своих стеклянный сосуд, наполненный святой влагой. Он пожелал принять участие в переговорах со сторожами и поставил пузырек на верх не очень высокой колонны в преддверии алтаря. Случилось невероятное: пузырек со звоном упал на мрамор. На необычный звук прибежали и баряне, и монахи — пузырек не разбился. Все присутствующие подивились этому и воздали хвалу Богу. В этом знамении они увидели выражение воли святого Угодника на немедленное перенесение его мощей. Смелый юноша по имени Матфей стал угрожать сторожу смертью, если тот не укажет местонахождения мощей. Другой сторож, желая избавить упрямца от смерти, указал рассвирепевшему юноше, где они находились. При этом он рассказал, что попытки перенести святые мощи предпринимали даже императоры, но тщетно. Очевидно, Святителю было неугодно оставить Миры. Однако в прошлом году Святитель явился в видении трем человекам, и каждому приказал объявить жителям Мир, которые из страха перед турками покинули город, чтобы они вернулись, в противном же случае пообещал переселиться в другое место. Теперь, заключил сторож, святой Николай решил исполнить свое обещание. Вдохновленный этим рассказом, Матфей железным молотком разбил мраморную плиту помоста. Убрав осколки мрамора, баряне начали рыть под ней землю и скоро обнаружили белый саркофаг, покрытый каменной треугольной крышкой. Когда Матфей снял крышку, то увидел, что рака полна святой влаги, распространяющей такое благоухание, что всем присутствующим невольно показалось, будто они находятся в раю. Этот чудный запах благодаря внезапно подувшему ветру достиг берега моря в трех милях от храма. Всем стало ясно, что Угодник Божий согласен на перенесение мощей. 


Сторожа, видя, что святой угодник дает согласие на перенесение его мощей, стали горько сетовать… Между тем юноша вынул мощи из раки и передал пресвитеру, который тщательно завернул их в новые одежды. Кто-то из барян хотел взять с собой из храма еще и древнюю чудотворную икону Святителя Николая, но сделать этого ему не удалось. Святой Угодник не хотел окончательно покинуть Ликию.


Радостные баряне с мощами Святителя Николая отправились к своим кораблям. Они восхвалили всемогущего Бога, увенчавшего их благое намерение успехом. Между тем жители Мир, узнав о перенесении святыни на корабль барян и увидев в этом волю святого Угодника, собрались на берегу моря. Они рыдали и прямо в одежде и обуви бросались в море, хватались за весла с криками: «Отдайте отца нашего и господина нашего, своим покровительством хранившего нас от видимых врагов! Если не всего, то хотя бы частичку его мощей дайте нам. Как же лишиться нам такого покровителя?» 


Баряне утешали, как могли, плачущих мирян, говорили, что у них остается гроб Святителя, полный святой влаги, икона его, которая дает исцеления. Долго еще слышался плач оставшихся на берегу жителей Мир.


8 мая баряне прибыли на пристань святого Георгия, Христова мученика, находившуюся в четырех милях от Бара. Отсюда они дали знать жителям города о скором прибытии мощей знаменитого чудотворца Востока, а сами занялись приготовлением деревянного ковчега, в который и были положены мощи Святителя. 


Молва о прибытии барян с мощами великого чудотворца разнеслась по всему городу, и на следующий день, 9 мая, у пристани собралась огромная толпа. Барское духовенство вышло принять мощи святого Угодника Божия. Мореплаватели сообщили согражданам, что когда брали святые мощи угодника Христова, то дали священный обет воздвигнуть в честь Божия Угодника церковь на дворе господском, называемом Катапани. Тут возник спор: большинство одобрило обещание смельчаков, другие же хотели, чтобы Святитель Николай был погребен в городском соборе.


Желая мирным путем устранить разногласие, Илья, настоятель Бенедиктинского монастыря, уговорил мореплавателей перенести мощи Угодника в церковь его обители, чтобы они находились там, пока построят новую. Мореплаватели, зная Илью как человека благочестивого, согласились. О святыне дали знать Барскому архиепископу Урсону (в то время его не было в городе). Он поспешил в Бар-град и первым делом поклонился мощам великого Угодника, но настоятельно потребовал перенести мощи в собор и воспротивился возведению нового храма. Спор перерос в вооруженное столкновение, в результате которого погибло четыре человека. А между тем моряки через потайные ворота в монастыре вынесли мощи Угодника Божия и поставили их в церкви святого мученика Евстахия, близ Катапанских чертогов. 


Раздоры прекратились сами собой. Архиепископ разрешил строить новый храм и торжественно шествовал в сопровождении множества епископов, соборного духовенства и огромной толпы народа до церкви мученика Евстахия на поклонение мощам великого Угодника. 


Как только мощи святого Угодника Христова прибыли в Бар-град, стали происходить чудеса. Многочисленные недужные — хромые, слепые, глухие, бесноватые, — прикоснувшись к мощам, получали исцеление. 


Чудеса от мощей подвигли барян построить новую каменную церковь в честь Святителя Николая. Спустя два года, в 1089 году, храм был возведен. К этому же времени для мощей Святителя приготовили серебряную, с драгоценными камнями, раку. 

 

Икона строительства церкви свт. Николая в Бар-граде

(из храма Русского подворья в Бари)

Увеличить

 

Построив церковь, клир и жители города отправили в Рим к папе Урбану II просьбу, чтобы он со священным собором посетил Бар-град и освятил новый храм во имя Святителя Николая и своими священными руками положил в новую раку честные мощи Угодника Божия. Папа Урбан II с радостью согласился исполнить эту просьбу и 1 октября со всем священным собором прибыл в Бар-град. Здесь он переложил мощи в новую раку, перенес ее в храм Святителя Николая и поставил в алтарь. В новой церкви поставили и гроб, в котором ранее лежали мощи святого Угодника Божия и в котором была положена частица его мощей. Затем была освящена нижняя церковь, в которой и до сих пор находятся мощи Святителя Николая. (Верхнюю церковь епископ Вюрцбургский Конрад с разрешения папы Целестина III (1196-1198) освятил 22 июня 1197 года). 

 

Икона положения мощей свт. Николая в церкви Бар-града

(из храма Русского подворья в Бари)

Увеличить

Некоторое время спустя Святитель Николай явился во сне одному благочестивому монаху и сказал: «Благословением всесильного Бога я пришел к вам в город Бар; теперь я хочу, чтобы мощи мои были положены под Престолом». Воля святого Угодника Божия немедленно была исполнена, мощи его положены под Престол, где находятся и доныне. 

 

Мраморный престол над мощами свт. Николая в крипте (нижнем храме)

Базилики Сан Никола (г. Бари, Италия)

 

 

Базилика св. Николая. г. Бари, Италия. В крипте (нижнем храме)

базилики находятся мощи св. Николая

 

2- ой фестиваль колокольного звона д. Деменщина.

12 мая в дIMG_4917еревне Деменщина Михновского сельского поселения в храме Святителя Николая Чудотворца состоялся 2 районный фестиваль колокольного звона «Смоленские перезвоны». Фестиваль был организован в рамках проведения Международного Дня семьи. На фестивале присутствовали представители общественности, педагоги, обучающиеся общеобразовательных организаций Смоленского района, священнослужители. Открыл фестиваль благочинный Смоленского округа по районам протоиерей Роман Павлишов. С приветственным словом к собравшимся обратились Глава муниципального образования «Смоленский район» Смоленской области Ольга Юрьевна Язева и председатель Смоленской районной Думы Юрий Геннадьевич Давыдовский.
На фестивале были подведены итоги муниципального этапа областного конкурса «Семья года» среди обучающихся общеобразовательных организаций. Глава муниципального образования О.Ю.Язева и председатель комитета по образованию И.В. Лонщакова вручили победителям почетные грамоты и подарки. Приглашенным семьям были вручены благодарственные письма Администрации муниципального образования за достойное воспитание детей и подарки. Звонарь Свято – Георгиевского храма с. Пригорское Янковский А.В. провел мастер – класс колокольного звона, в котором приняли участие все желаюIMG_4916щие.

Судя по опросу зрителей, всем без исключения нынешний фестиваль пришёлся по душе, он запомнится, малиновыми звонами, красивым концертом, номерами и нарядными костюмами. А также самой атмосферой великого Торжества Православия. «Мы такие счастливые люди», — призналась мне одна из жителей нашей деревни. «К нам едут со всего Смоленского района, чтобы подышать нашим привольным воздухом, послушать серебряные перезвоны, почувствовать, что все мы дети одного Отца и одной Матери-Церкви. Когда мы вместе – мы такая великая сила, крепче которой нет, и не будет ничего на свете». Спасибо всем устроителям за прекрасный праздник, который становится визитной карточкой д. Деменщина. Будем с нетерпением ждать 3-го фестиваля колокольного звона. До новых встреч!

13.05.2016_12.16.24_12 13.05.2016_12.16.24_13 13.05.2016_12.16.25_14 IMG_4912 IMG_4939 IMG_4953 IMG_4983 IMG_4987 IMG_5032 IMG_5040 IMG_5067 IMG_5069 IMG_5084 IMG_5099 IMG_5154 IMG_5175 IMG_5253 IMG_5254 IMG_5259 IMG_5289 IMG_5315 IMG_5316 13.05.2016_12.16.14_1 13.05.2016_12.16.22_2 13.05.2016_12.16.22_3 13.05.2016_12.16.22_4 13.05.2016_12.16.23_5 13.05.2016_12.16.23_11IMG_5323

ВХОД ГОСПОДЕНЬ В ИЕРУСАЛИМ. ВЕРБНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ

  Все четыре евангелиста повествуют о Входе Иисуса Христа в Иерусалим за несколько дней до крестных страстей Его. Когда после чудесного воскрешения Лазаря Иисус Христос за шесть дней до Пасхи собрался для празднования ее идти в Иерусалим, то многие из народа с радостным чувством последовали за Иисусом, готовые сопровождать Его с торжественностью, с какою в древние времена на Востоке сопровождали царей. Первосвященники же иудейские, негодуя на Иисуса за то, что Он возбуждал к Себе необыкновенное почитание в народе, задумали убить Его, а также и Лазаря, «потому что ради него многие из Иудеев приходили и веровали в Иисуса».

Но произошло неожиданное для них: «Множество народа, пришедшего на праздник, услышав, что Иисус идет в Иерусалим, взяли пальмовые ветви, вышли навстречу Ему и восклицали: «Осанна! Благословен грядущий во Имя Господне, Царь Израилев!» Многие подстилали свои одежды, срезали ветви с пальм и бросали по дороге, дети приветствовали Мессию. Уверовав в могущественного и благого Учителя, простой сердцем народ готов был признать в Нем Царя, который пришел освободить его.

Далее евангелисты повествуют: «Иисус же, найдя молодого осла, сел на него, как написано: «не бойся, дщерь Сионова! се, Царь твой грядет, сидя на молодом осле». И вошел Иисус в храм Божий, и выгнал всех продающих и покупающих в храме, и опрокинул столы меновщиков и скамьи продающих голубей. И говорил им: написано: «дом Мой домом молитвы наречется», а вы сделали его вертепом разбойников». Весь народ с восхищением слушал учение Господне. После чего к Иисусу приступили слепые и хромые, которых Он исцелил. Затем, покинув Иерусалим, Он вернулся в Вифанию.

Праздник Входа в Иерусалим от употребления в этот день ваий (пальмовых ветвей и верб) называется также Неделей ваий и Вербным Воскресением.

Сегодняшний день — торжественный и светлый, на время преодолевающий сосредоточенно-скорбное настроение Великого поста и предваряющий радость Святой Пасхи. В празднике Входа Господня в Иерусалим ярко загорается слава Христа как Всемогущего Бога, и как Царя, сына Давидова, Владыки, приветствуемого избранным народом Божиим. В этот день Церковь вспоминает, что пришедшие на праздник Пасхи иудеи встречали Иисуса как мессию, как пророка, как великого чудотворца, ибо знали, что Он незадолго до этого воскресил четверодневного Лазаря. Взрослые и дети пели и ликовали, подкладывали под ноги осла, на котором Он ехал,свои одежды, встречали Его зелеными ветвями и цветами. От обычая употреблять в этот праздник вайи (ветви финиковой пальмы) он называется Неделею «Ваий», «Цветоносия», «Цветною». У нас же этот праздник называется «Вербным воскресением», т. к. вайи заменяются вербой, поскольку ранее других деревьев являет она признаки пробуждающейся после долгой зимы жизни. Стояние с этими ветвями и зажженными свечами — это воспоминание торжественного Входа Царя Славы на вольные страдания. Молящиеся как бы встречают невидимо грядущего Господа и приветствуют Его, как победителя ада и смерти.

В воскресенье вечером богослужебные тексты свидетельствуют о наступлении Страстной, или Великой, седмицы. Начиная с вечерни недели Ваий, все песни Триоди Постной ведут нас по следам Господа, грядущего на вольную смерть.

История установления празднования: Праздник Входа Господня в Иерусалим пришел на Русь в X веке, а христианской церковью отмечался уже в III веке. Другое название праздника — Вербное воскресение, или праздник ваий, напоминает нам о пальмовых ветвях, которыми приветствовали Иисуса встречавшие Его жители Иерусалима. Употребление ваий со светильниками, или в нашей традиции, верб относится к древним временам. Об этом упоминают свтт. Амвросий Медиоланский, Иоанн Златоуст, Кирилл Александрийский еще в IV веке. Верующие стоят на богослужении с освященными в храме веточками верб и зажженными свечами в руках, встречая невидимо грядущего Христа.

В преддверии Страстной седмицы, последних дней земной жизни Господа Иисуса Христа, нам явлено Царство Христово на земле — царство не могущества и силы, но всепобеждающей любви.

Иконография праздника: На молодом осле в Иерусалим въезжает Иисус Христос. Он обернулся к Своим ученикам, идущим за ослом. В левой руке Христа свиток, символизирующий священный текст завета, правой Он благословляет встречающих.

Навстречу Ему из ворот города вышли мужчины и женщины. За их спинами — Иерусалим. Это большой и великий город, высокие здания изображены тесно. Их архитектура указывает на то, что иконописец жил в окружении русских храмов.

Дети подстилают свои одежды под копыта осленку. Другие — ветви пальмы. Иногда в нижней части иконы бывают написаны еще две детские фигурки. Один ребенок сидит, подвернув и чуть приподняв ногу, над которой склонился другой малыш, помогающий вынуть занозу из ступни. Эта трогательная бытовая сценка, пришедшая из Византии, придает образу жизненность, но, тем не менее, нисколько не снижает пафоса происходящего. Одежды детей чаще всего белые, что символизирует их душевную чистоту и незлобивость.

Как обычно для русских икон, с мастерством и строгим изяществом выписаны одежды всех взрослых персонажей. За фигурой Христа вздымается в небо гора, изображенная традиционными символическими средствами.

Вход Иисуса Христа в Иерусалим — это акт его доброй воли, за ним последует искупление людских грехов великой жертвой, которая откроет людям вход в новую жизнь — вход в Новый Иерусалим.
По материалам сайта

Благовещение Пресвятой Богородицы

img

7 апреля Церковь празднует день Благовещения Пресвятой Богородицы – один из 12 главных (двунадесятых) праздников в православном календаре.

Благовещение означает «благая» или «добрая» весть. В этот день Деве Марии явился архангел Гавриил и возвестил Ей о грядущем рождении Иисуса Христа — Сына Божьего и Спасителя мира.

До 14 лет Пресвятая Дева воспитывалась в храме, а затем, по закону, должны была оставить храм, как достигшая совершеннолетия, и либо возвращаться к родителям, либо выйти замуж. Священники хотели выдать Ее замуж, но Мария объявила им о своем обещании Богу — остаться навсегда Девою. Тогда священники обручили Ее дальнему родственнику, восьмидесятилетнему старцу Иосифу, чтобы он заботился о Ней и охранял Ее девство. Живя в Галилейском городе Назарете, в доме Иосифа, Пресвятая Дева Мария вела такую же скромную и уединенную жизнь, как и при храме.

Спустя четыре месяца по обручении, Ангел явился Марии, когда Она читала Священное Писание и, войдя к Ней, сказал: «радуйся Благодатная! (то есть исполненная благодати Божией — даров Святого Духа). Господь с Тобою! Благословенна Ты между женами». Архангел Гавриил возвестил Ей, что Она обрела величайшую благодать у Бога — быть Материю Сына Божия.

Мария в недоумении спросила Ангела, как может родиться сын у той, которая не знает мужа. И тогда Архангел открыл Ей истину, которую он принес от Всемогущего Бога: «Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим». Постигнув волю Божию и всецело предавая Себя ей, Пресвятая Дева отвечала: «Се, раба Господня; да будет Мне по слову твоему».

«То событие, которое именуется «Благовещение», означает зачатие Иисуса Христа, – напоминает профессор богословия диакон Андрей Кураев. – Действием благодати Божией в лоне Марии началось развитие новой человеческой жизни. Не от Бога-Отца зачала Мария, не от Архангела Гавриила и не от своего нареченного мужа Иосифа. Циничные «физиологические» аргументы лучше оставить при себе — христиане не хуже скептиков знают законы биологии, а потому и говорят о Чуде. И чудо состоит не столько в том, что Дева, не знавшая мужа, стала вынашивать ребенка, но, что сам Бог отождествил Себя с этим ребенком и со всем, что произойдет в Его жизни.Бог не просто вселяется в Деву. Через архангела Гавриила Он (Вседержитель, Владыка и Господь) смиренно просит согласия отроковицы. И лишь когда Он слышит человеческое согласие. Да будет мне по слову Твоему», — лишь тогда Слово становится плотью.

Так начинается евангельская история. Впереди — Рождество и бегство в Египет, искушения в пустыне и исцеления одержимых, Тайная Вечеря и арест, Распятие и Воскресение…».

История праздника

Датой Благовещения как на Западе, так и на Востоке считается 25 марта. Эта дата отстоит ровно на 9 месяцев от 25 декабря, которое с IV века сначала на Западе, а затем на Востоке считается днем Рождества Христова. Кроме того это число согласуется с представлениями древних церковных историков о том что Благовещение и Пасха, как исторические события произошли в один и тот же день года.

Впервые эта дата появляется в сочинениях западных авторов III века Тертуллиана и священномученика Ипполита Римского как день Распятия Спасителя по римскому календарю (еще в VI в. св. Мартин из Браги писал, что многие галльские епископы считали Пасху неподвижным праздником). При этом сщмч. Ипполит на основании сопоставления ряда библейских стихов и буквального их толкования утверждал, что Рождество Христово произошло через 5500 лет после сотворения мира.

Убеждение о 5500-летнем возрасте творения ко времени пришествия в мир Спасителя и о совпадении дат сотворения мира и пришествия Христа во плоти перешло в александрийскую традицию, но здесь решающей стала дата не Рождества Христова, а Благовещения: свт. Афанасий Великий писал, что Христос воплотился в утробе Девы на 25-й день марта, потому что в этот день первоначально Бог создал человека.

С V века место даты Распятия заняла дата Воскресения, а время земного служения Спасителя от Воплощения до Воскресения стало считаться кратным целому числу лет.
В византийской традиции дата 25 марта имеет огромное значение — это день не только Благовещения, но и сотворения мира, и Воскресения Христова; от нее отсчитываются даты других праздников: Рождества Христова, Зачатия и Рождества св. Иоанна Предтечи.

День Благовещения нередко считался днем начала церковного или даже гражданского года как на Востоке, так и на Западе. Убеждение о совпадении исторической даты Воскресения Христова с 25 марта привело к тому, что этот день получил название «Кириопасхи» (Кириопасха — Господственная (т. е. настоящая, нормальная) Пасха; иногда встречается неправильная этимология — Господня Пасха). Сейчас Кириопасхой называют случающееся раз в несколько лет совпадение праздников Пасхи и Благовещения.
В России в связи с использованием Церковью юлианского календаря 25 марта выпадает на 7 апр. по григорианскому («гражданскому») календарю).

Изображения Благовещения присутствуют уже среди росписей катакомб 2-й половины II — 1-й пол. III веков, тем не менее, можно с большой степенью вероятности утверждать, что установление особого праздника Благовещения произошло не ранее IV века.

Открытие св. равноапостольной Еленой в начале IV в. святых мест земной жизни Господа Иисуса Христа и начатое ею строительство храмов на этих местах (в частности, в Назарете) вызвали рост интереса к событию Рождества Христова и тайне Воплощения; возможно, с этим связано и установление Благовещения как отдельного праздника. В начале VIII в. армянский автор Григор Ашаруни писал, что праздник Благовещения был установлен свт. Кириллом Иерусалимским, то есть в 3-й четверти IV в.
Поскольку сведения о константинопольском богослужении V-VI вв. немногочисленны, ничего определенного о праздновании Благовещения в этот период в Константинополе утверждать нельзя, но уже к концу VII в. это один из самых почитаемых здесь праздников. Все византийские памятники VIII и последующих веков называют Благовещение среди важнейших праздников; богослужение Благовещению неизменно совершается 25 марта.

На Западе сведения о празднике Благовещения восходят примерно к тому же времени, что и на Востоке. Из сочинений западных отцов Церкви и писателей известны слова на Благовещение, приписываемые латинским авторам V в. блаженному Августину, святым Петру Хрисологу и Льву I Великому. Однозначно о литургическом почитании дня Благовещения говорится в Liber Pontificalis времен папы Сергия I (687-701), где Благовещение входит в число 3 праздников, посвященных Божией Матери, когда в Риме совершалась торжественная процессия.

Название праздника в древности не было устойчивым, современное греческое название «евангелисмос» появляется лишь с VII в. В сочинениях древних авторов встречаются названия: греч. «день приветствия», «возвещение» или «день/праздник Благовещения»; лат. «annuntiatio angeli ad beatam Mariam Virginem» (Благовещение ангела ко блаженной Деве Марии), «Mariae salutatio» (приветствие Марии) и ряд других подобных по смыслу названий. Благовещение воспринимался и как Господский, и как Богородичный праздник. В отличие от Православной Церкви, где Благовещение считается одним из важнейших праздников (полное название — Благовещение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии), в католичестве это праздник второго класса (полное название Annuntiatio beatae Mariae Virginis — Благовещение Блаженной Девы Марии).

Смысл праздника

Митрополит Сурожский Антоний:

«Благовещение – это день благой вести о том, что нашлась во всем мире людском Дева, так верующая Богу, так глубоко способная к послушанию и к доверию, что от Нее может родиться Сын Божий. Воплощение Сына Божия, с одной стороны, дело Божией любви – крестной, ласковой, спасающей – и Божией силы; но вместе с этим воплощение Сына Божия есть дело человеческой свободы. Св. Григорий Палама говорит, что Воплощение было бы так же невозможно без свободного человеческого согласия Божией Матери, как оно было бы невозможно без творческой воли Божией. И в этот день Благовещения мы в Божией Матери созерцаем Деву, Которая всем сердцем, всем умом, всей душой, всей Своей крепостью сумела довериться Богу до конца.

А благая весть была поистине страшная: явление Ангела, это приветствие: Благословенна Ты в женах, и благословен плод чрева Твоего, не могли не вызвать не только изумления, не только трепета, но и страха в душе девы, не знавшей мужа, – как это могло быть?..

И тут мы улавливаем разницу между колеблющейся – хотя и глубокой – верой Захарии, отца Предтечи, и верой Божией Матери. Захарии тоже возвещено, что у его жены родится сын – естественным образом, несмотря на ее преклонный возраст; и его ответ на эту весть Божию: Как же это может быть? Этого не может случиться! Чем Ты можешь это доказать? Какое заверение Ты мне можешь дать?.. Божия Матерь ставит вопрос только так: Как это может случиться со мной – я же дева?.. И на ответ Ангела, что это будет, Она отвечает только словами полной отдачи Себя в руки Божии; Ее слова: Се, Раба Господня; буди Мне по глаголу твоему…

Слово “раба” в теперешнем нашем словоупотреблении говорит о порабощенности; в славянском языке рабом называл себя человек, который свою жизнь, свою волю отдал другому. И Она действительно отдала Богу Свою жизнь, Свою волю, Свою судьбу, приняв верой – то есть непостижимым доверием – весть о том, что Она будет Матерью воплощенного Сына Божия. О Ней праведная Елизавета говорит: Блаженна веровавшая, ибо будет Ей реченное Ей от Господа…

В Божией Матери мы находим изумительную способность довериться Богу до конца; но способность эта не природная, не естественная: такую веру можно в себе выковать подвигом чистоты сердца, подвигом любви к Богу. Подвигом, ибо отцы говорят: Пролей кровь, и примешь Дух… Один из западных писателей говорит, что Воплощение стало возможным, когда нашлась Дева израильская, Которая всей мыслью, всем сердцем, всей жизнью Своей смогла произнести Имя Божие так, что Оно стало плотью в Ней.

Вот благовестие, которое мы сейчас слышали в Евангелии: род человеческий родил, принес Богу в дар Деву, Которая была способна в Своей царственной человеческой свободе стать Матерью Сына Божия, свободно отдавшего Себя для спасения мира. Аминь».

Традиции

В праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, по древней русской традиции, после Литургии в Благовещенском соборе Кремля Патриарх, духовенство и дети выпускают на волю птиц. Этот обычай был возрожден в 1995 году и теперь совершается во многих храмах.

Фото: Патриархия.ру

Фото: Патриархия.ру

vIII Фестиваль постной кухни 2 апреля 2016 года.

2 апреля 2016 г.  приход  Святого Николая Чудотворца д. Деменщина  принял участие в  традиционном фестивале  постных блюд.

В фестивале приняли участие митрополит, представители благочиний епархии, городских приходов, монастырей, учебных заведений и общественных организаций со всего региона. Посетители фестиваля  отведали постные блюда, и смогли  получить рецепт наиболее понравившегося яства. У сцены с трансляцией на большой экран прошли мастер-классы лучших блюд каждого представителя выставки.

«Великий пост – это не только время покаяния, исправления жизненных ошибок, подвигов ради Христа, но и время творчества, — подчеркнул митрополит  Смоленский и  Рославльский Исидор.

Настоятель прихода иерей Федор Зинченко считает, что  такие мероприятия популяризируют значение Великого поста и знакомят прихожан с древними традициями, а также разнообразием постной кухни.

 

DSC06688 DSC06687DSC06686 IMG_2745 IMG_2756 IMG_20160402_0001 IMG_20160402_0002 DSC06671 DSC06673 DSC06674 DSC06675 DSC06676 DSC06678 DSC06682 DSC06683 DSC06684 DSC06685DSC06667 DSC06668 DSC06669 DSC06670